— Могут, — не стала скрывать Валента. — Но проявляется это в шипение за спиной. Более активные действия они боятся проявлять. Хотя несколько раз наших девушек обижали местные лихие парни. К этому тоже надо быть готовой. Мужчины здесь довольно грубые. Привыкли, что женщины нерешительные создания, вот и не считаются с ними. Мой совет, будь готовой ко всему. Не расслабляйся, но и не паникуй особо. Жить здесь можно.

Жить можно. Только научись оглядываться. Хороший совет. И ведь ничего не изменить. А чего я хотела, отправляясь в дикое место? Я хотела быть рядом с любимым человеком. Вот тут мне стало грустно.

Рабочая смена у меня была только завтра в ночь. Я посмотрела квартиру, которую мне выделили. Небольшой домик. Одна комната внизу. Она же служила и кухне. Вторая наверху. Это была спальня. Ванная и туалет имелись внизу в виде пристройки. Приняв душ и переодевшись, я вернулась в больницу к девочке. За время моего отсутствия к ней никто не подошёл.

Я опять зарылась в литературу. Меняла комбинацию лекарств. Она так и не приходила в сознание. А я не могла понять в чём причина.

— Просто у каждого из нас своё время, — ответила девочка. Она стояла рядом со мной. Я и не заметила, как наступила ночь.

— Это неправильно.

— Не нам с тобой судить, что правильно, а что нет, — как-то по-взрослому ответила она.

— Почему мне не удаётся тебе помочь?

— Ты помогла. Я там три дня сидела. Не могла уйти, теперь могу. Не плачь. Ты поймёшь, что у каждого своё время, у каждого своя судьба. Некоторые вещи изменить можно, а некоторые нельзя, — она провела ладошкой по моим волосам. — Не бойся. Одно заканчивается, другое начинается. И боль не вечна.

— Не понимаю.

— Пока. Всему своё время, — она улыбнулась. — Ты мне нравишься. Когда-нибудь мы ещё встретимся. А пока я к маме пойду. Я по ней очень скучаю. До встречи.

Я резко проснулась. Девочка билась в конвульсиях…

Рассвет окрасил небо в розовый цвет. Солнце всходило медленно и лениво, постепенно будя природу. Роса лежала хрусталём на траве. Она заискрилась, стоило коснуться первому лучу прозрачных капель. Пели птицы. Мошка крутилась перед носом, но не стремилась меня покусать. Я смотрела на пробуждение природы и не могла понять, как может в мире существовать одновременно жизнь и смерть. Одно пробуждалось, рождалось, а другое умирало. У каждого из нас своё время, свой путь. Только почему порой решения судьбы кажутся нам такими несправедливыми? Для кого-то уже никогда не наступит рассвет. Нить жизнь перерезана. От этого становилось горько. До слёз.

— Почему ты плачешь? — спросила меня женщина, которая работала на кухне. Она шла на работу через чёрный ход и наткнулась на меня. Маленькая, как и все партиоанцы, черноволосая и серьёзная. Она смотрела на меня строго, но я не могла бы назвать её взгляд недружелюбным.

— Мне не удалось спасти человека. Я знаю, что у каждого своё время, но девочка…

— Ты плачешь из-за девочки, которую привезла с собой? — уточнила она.

— Да.

— Почему?

— Потому что это неправильно. Дети не должны умирать раньше взрослых.

— Она была проклята.

— Я не знаю, что это такое.

— Когда она умерла? Ночью?

— На рассвете.

— Солнце забрало её. Она попадёт в хорошее место. Не плачь. Пусть она и была проклята, но солнце её простило. За неё радоваться надо, а не слёзы лить. Она не увидит всей грязи и ночи, что царят сейчас.

— Ты права. Ночь и грязь. И солнце поможет её разогнать и смыть, — согласилась я.