Тетка не слишком долго мучила Вахрушевых. По сути, они потратились только на похороны — немноголюдные. На кремации они увидели таких же уставших от жизни женщин. Ирине понравилось, что отец и сын не поскупились ни на гроб, ни на цветы, ни на поминки. Квартира в Москве окупала все тысячекратно.

После церемонии к Кириллу подошла одна дама. Она спросила, не хочет ли он стать добрым другом и ей тоже…

С этого начался новый этап в жизни Кирилла Вахрушева, обещающий ему то, о чем он мечтал, — быстрые деньги на молодежную организацию.

Но, как бывает, первый опыт, столь удачный, не повторяется. Дама, предложившая себя в «друзья», оказалась энергичной. Подруга покойной, тоже бывшая журналистка, не просто дышала в этом мире, она жила в полную меру. Даже писала, что Александр Иванович называл «оккультятиной». Больше всего ее волновали вечная жизнь, загробный мир, проблема старения. Кирилл слегка закис.

Но его умный отец уловил один факт, который тут же решил обратить на пользу.

— Кирюша, ты помнишь, наша старушка сказала, что изучает проблемы старения?

— Ага, и ты поверил, — хмыкнул Кирилл.

— Она знает тех, кто действительно занимается этими проблемами. Она писала о них… Найди, прочитай сам и дай мне. Там наводка на очень интересное дело. Им занимается Геронтологический Центр. — Глаза отца светились так же, как и его череп под энергосберегающей лампой. В этих лампах — тоже весь он. Вахрушев-отец сделал точный расчет потребления энергии одной обычной лампы, ее ценой и сроком работы, а потом изгнал из дома все привычные «лампочки Ильича». Очень скоро бурно радовался — англичане прекратили выпуск обычных ламп, более того, у них вышел указ — правительственный — потрясал он рукой, как заправский трибун, — перейти на энергосберегающие.

— Ты видишь, сын мой? Я на полшага опережаю даже родину великого эконома — Адама Смита, — шутил он.

Этот факт словно подхлестнул смелость его мысли.

— Итак, мы знаем, что проблемой старения занимаются. Знаем кто, знаем где. Подольстись к даме, повысим ей ежемесячные выплаты, мол, инфляция, наше уважение к вам… Думаю, я уже научил тебя кое-чему, верно? — Кирилл наблюдал за отцом молча. — Она должна познакомить тебя с ними.

Кирилл фыркнул.

— Если спросить меня, — подала голос Ирина, — наверняка есть способ, а может, даже формула, по которой можно определить…

— …сколько человеку осталось, — закончил за нее Кирилл. — Тогда мы могли бы не вслепую заключать договор ренты, а зная точно…

— Я читала, — сказала Ирина, — что у каждого человека есть возраст биологический и календарный, или хронологический. Настоящий возраст и тот, что указан в паспорте. Они отличаются друг от друга, иногда довольно сильно.

— Как у нашей старой вострушки, — заметил Вахрушев. — Лет на десять разница.

— Да ты что, отец? — Кирилл побледнел.

— Если ты не хочешь содержать ее так долго, можешь переуступить право ренты. Наш младший, будущий юрист, тебе все объяснит.

— Ты его домой загони сначала, — скривил губы Кирилл.

— Да пускай побегает. Дольше отдыхать будет. — Отец махнул рукой. — Не далее, чем вчера, наш младший сказал, что тема его курсовой «Договор ренты».

— Я все решил, — заявил Кирилл. — Павлик выяснит теорию вопроса.