Вот загадка, почему меня не увольняют из рядов РККА. Кем интересно продолжаю числиться в секторе учёта командиров местного военкомата? Эту загадку я, наверное, скоро разгадаю, когда пройду назначенное мне внеочередное освидетельствование в начале мая. Может быть, меня хотят оставить в резерве? Или просто забыли или не успели оформить увольнение по ранению? Бюрократия есть бюрократия, даже во время войны.

Лейтенант госбезопасности, которому я предъявил свои документы, дисциплинированно козырнул мне и неожиданно задержал меня:

— Минуту, товарищ лейтенант. Товарищ Андреев распорядился передать вам, чтобы вы, как только появитесь, сразу же поднялись к нему.

Я молча кивнул и прямым ходом направился в кабинет Виктора Семёновича. Он, похоже, работал всю ночь: глаза были красные, и весь был какой-то серый. Лицо осунулось, щетина пробивалась на щеках, воротник гимнастёрки был расстёгнут. На столе валялись окурки в пепельнице, стояла недопитая кружка с остывшим чаем. Картина бессонной ночи была налицо.

— Здравствуйте, Виктор Семёнович, — поздоровался я, входя в кабинет.

— Здравствуй, Георгий Васильевич, — ответил Виктор Семёнович на моё приветствие. — Садись, читай.

Я взял в руки текст телефонограммы, сразу же отметил её гриф: «совершенно секретно» и дату 1.00 восьмого апреля, и только после этого начал читать её лаконичный, но совершенно однозначный по содержанию текст.

«Положение дел с восстановлением жилого фонда г. Сталинграда Государственным комитетом обороны СССР по состоянию на 07.04.1943 года оценивается как неудовлетворительное. Всем партийным, советским и хозяйственным органам надлежит в кратчайшие сроки разработать, принять и осуществить комплекс мер, которые позволят к 07.11.1943 года радикально изменить положение дел с восстановлением разрушенного жилого фонда Сталинградской области и города Сталинграда. Предупредить о персональной ответственности за выполнение этого поручения ГКО СССР товарищей Чуянова А. С., первого секретаря Сталинградского обкома и горкома ВКП(б); Прохватилова В. Т., второго секретаря Сталинградского обкома ВКП(б); Зименкова И. Ф., председателя Сталинградского облисполкома; Андреева В. С., второго секретаря Сталинградского горкома ВКП(б) и Пигалева Д. М., председателя Сталинградского горисполкома. Председатель ГКО СССР Сталин И. В.».

Получив такую бумагу, подписанную Сталиным, не одну ночь спать не будешь. Так что причина помятого внешнего вида Виктора Семёновича ясна как белый день. Слова «персональная ответственность» в сталинской телефонограмме означали только одно: либо выполнить, либо… Другого варианта не было.

Я перечитал телефонограмму ещё раз, вдумываясь в каждое слово. Срок, седьмое ноября, день годовщины Октябрьской революции. Ровно семь месяцев на то, чтобы совершить невозможное. Радикально изменить положение, это значит не просто построить несколько домов, а действительно переломить ситуацию, показать реальный прогресс, пути быстрого решения проблемы.

— Алексей Семёнович уже вернулся из Москвы и сейчас объезжает город. На девять ноль-ноль у него назначено совещание по этому поводу, — Виктор Семёнович показал на телефонограмму, которую я ему вернул. — Кроме перечисленных товарищей ты тоже на нём должен присутствовать.

Мне до дрожи во всём организме захотелось закурить. Виктор Семёнович меня понял и протянул мне пачку «Казбека», лежащую у него на столе. Руки у меня слегка дрожали, когда я брал папиросу. Понимание того, что я буду присутствовать на совещании такого уровня, где речь идёт о персональной ответственности перед Сталиным, вызывало смешанное чувство гордости и тревоги.

— У меня, Егор, — так по имени он называет крайне редко и исключительно тет-а-тет, — нет никаких идей и мыслей, как можно ускорить восстановление города.