К Владимиру Федоровичу пришёл Гольдман, и они что-то бурно обсуждали, когда я подъехал к ним. Стояли возле одного из подготовленных фундаментов, размахивали руками, спорили о чём-то техническом.

— Здравствуйте, товарищи, что так бурно обсуждаете?

— Твою инициативу, Георгий Васильевич, — вместо приветствия сразу по существу ответил Гольдман. — Я уверен, это движение твоих рук дело. Слишком уж ловко всё организовано, слишком быстро документы появились, слишком чётко всё расписано.

— Это почему ты так решил? — тут же спросил я, делая удивлённое лицо.

— Почерк мастера сразу же виден, — усмехнулся Гольдман. — Но ты на нас не обижайся, у нас черкасовских бригад нет и вряд ли будут в обозримом будущем, — он развёл руками. — Людей свободных просто нет.

— Я бы очень удивился, если бы вдруг было не так, — согласился я. — У вас вообще народ с рабочих мест не отлучается.

— У нас, Георгий Васильевич, только по нужде, — подтвердил Гольдман, а Владимир Федорович просто кивнул. — Остальное на рабочем месте, еда и сон по очереди. У некоторых рабочий день по шестнадцать часов получается.

— А это, Илья Борисович, не перебор? — спросил я с беспокойством. — Люди же измотаются, эффективность упадёт, может и до травм дойти.

— Нет, — твёрдо и уверенно заявил Гольдман. — У нас работают одни добровольцы. Достаточно много фронтовиков, есть те, кто воевал здесь, в Сталинграде, защищал эти самые развалины. Это общее коллективное решение: не покидать цеха, пока завод не заработает на полную катушку и не начнут подниматься наши новые дома. Они сами так решили, на общем собрании, единогласно. Кто попробует увести их раньше времени, того самого выгонят.

Образовалась долгая тягучая пауза. Я лично не знал, что сказать, и у меня просто не было слов. Такой энтузиазм, такая самоотверженность, это поражало и восхищало одновременно. Но надо делать дело, и я заставил себя переключиться.

— Владимир Федорович, меня интересует ваше мнение, — начал я деловито. — С чего надо начинать: с домов с отдельными квартирами или всё-таки с общежитий?

Старый инженер задумался, посмотрел на фундаменты, потом на меня.

— Хотелось бы сразу же начать с отдельных квартир, но положение дел диктует требование начать с общежитий, — с тяжёлым вздохом ответил Владимир Федорович. — Люди мыкаются по развалинам, живут в землянках, в подвалах. Им нужна крыша над головой прямо сейчас, а не через полгода.

— Принципиально не согласен, — почти мгновенно отреагировал Гольдман, резко и категорично. — А почему нельзя совместить? Строить нормальное жильё, а в силу обстоятельств пока использовать его как общежития квартирного типа. Селить в квартирах из расчёта четыре-пять квадратных метров на человека. Семейным отдельные комнаты, одиноким по несколько человек в комнату.

— Это получается до пяти человек в самых больших комнатах, — тут же посчитал Владимир Федорович, прикидывая в уме площади.

— Нет, — возразил я, обдумав предложение. — Четыре максимум. Пять, это уже слишком тесно, люди друг другу мешать будут. И, наверное, именно это предложение я и доложу, когда этот вопрос будет рассматриваться на совещании. Строим полноценные квартиры, но заселяем их временно как общежития, а потом, когда жилья станет больше, переселяем людей и квартиры передаём семьям по назначению.

— Разумно, — кивнул Владимир Федорович. — Так и надо делать.

— Как наш товарищ Савельев? — переключился я на другую тему, вспомнив про нашего коллегу.