Потрясённый случившимся, я без сил опустился на стул. Голова гудела, казалось, сейчас она взорвётся. Я закрыл глаза, пытаясь привести мысли в порядок, но в голове была только одна мысль.

«Нет, — подумал я. — Так не пойдёт, на чужую шею петлю я одевать не буду. Ехать надо мне самому, что бы там ни говорили товарищи чекисты. Найду способ их убедить или просто поеду без разрешения».

В этот момент раздался громкий, настойчивый стук в дверь, и решительный женский голос спросил:

— Разрешите, товарищ Хабаров?

Я поднял голову. На пороге стояла Анна Николаевна, и вид у неё был очень грозный. В её глазах читалась какая-то особая решимость.

— Заходите, Анна Николаевна, — я был почти на все сто уверен, что она пришла именно из-за разговора, который случайно услышала её сестра.

Анна Николаевна решительно зашла в мой кабинет, без приглашения села на стул напротив меня и сразу начала говорить, даже не тратя время на приветствия.

— Я полагаю, вам лично в Баку ехать запрещают? Так? — спросила она без обиняков.

— Так, — подтвердил я её предположение.

— Кого зря туда не пошлёшь, почему, понятно, — продолжала она, не сводя с меня внимательного, изучающего взгляда. — И Дима сам вызвался туда поехать. Зоя рыдает, не может остановиться.

— Вы очень правильно и точно описываете ситуацию, Анна Николаевна, — я почувствовал, что начинаю закипать. Какого, спрашивается, она пришла и пытает меня? Но как я ошибся, так считая!

— Дмитрий Петрович честный и смелый человек, которому можно доверить такое щепетильное дело, — спокойно продолжала Анна Николаевна, и в её голосе зазвучали деловые нотки. — Но идеальным будет вариант предложить две кандидатуры. И это будет перестраховка, что потом не будут предъявлены подлые и необоснованные претензии. Понимаете, Георгий Васильевич, один человек может что-то не заметить, не проконтролировать. А двое подстрахуют друг друга.

Анна Николаевна почему-то не называет своего второго кандидата, но я понимаю её. Она предлагает себя! И это смелое, очень смелое решение.

— А вы понимаете, что это не поездка на Урал? — строго спросил я, решив проверить, насколько серьёзно она относится к своему предложению. — Не обижайтесь на меня. Но Кавказ, это совсем другое отношение к женщине. Вам сначала надо будет, и очень быстро, буквально на раз-два, показать им, кто в доме хозяин. Иначе не примут всерьёз, будут считать за приложение к Кошелеву.

— Не обижусь, — коротко ответила она с какой-то почти мужской решимостью. — Я знаю, как с ними разговаривать. Вы по сравнению со мной ещё ребёнок, у которого молоко на губах ещё не обсохло. Есть грубая поговорка: вас ещё не было…

Она кашлянула и сложила губки бантиком.

— Я знаю эту поговорку, можете не продолжать, — сказал я, пытаясь прийти в себя от изумления. — Вы хотите сказать, что построите весь Баку? Что справитесь с их нравами?

— Не сомневайтесь, Георгий Васильевич, — твёрдо ответила Анна Николаевна, и в её глазах мелькнуло что-то, пугающее и заставляющее опускать глаза. — Если надо будет, то и Тифлис с Ереваном в придачу. Я была в Закавказье. И уверена, что в том же Баку достаточно тех, кто меня помнит. Меня там знают, поверьте.

— Если не секрет, когда? — заинтересованно спросил я, понимая, что за этими словами стоит какая-то серьёзная история.

— Конечно, не секрет, — она выдержала паузу, словно решая, насколько подробно отвечать. — Я была сотрудницей Сергея Мироновича Кирова во время его работы в Закавказье.