— Обязательно заеду, причём в ближайшее время, — кивнул Воронин, делая пометку у себя. — На это, наверное, стоит посмотреть. Интересно увидеть такое производство.

Я помолчал, собираясь с духом, и решился поднять ещё один вопрос.

— Александр Иванович, — почему-то я решил обсудить с комиссаром госбезопасности проблему проводов. — У нас есть одна проблема, не совсем понимаю, как к её решению подступиться. Решение знаю, а вот как его реализовать?

Я развёл руками, как бы показывая своё незнание тонкостей процедуры.

— Говорите, — улыбнулся комиссар с любопытством. — Может, чем помогу. Слушаю вас.

— Как вы, наверняка, знаете, сейчас в стране дефицит очень многого, — начал я объяснять свою мысль. — У нас по некоторым позициям полный караул. Многое сможем наладить своё производство, но есть одна позиция, где своими силами сделать ничего нельзя. Это провода и электрические кабели. Без них вообще никакого восстановления не будет.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями, и решился продолжить.

— Вы, думаю, знаете историю моего протеза?

Я вопросительно посмотрел на Воронина. Если он не знает, то мне предстоит ещё и объясняться на эту скользкую тему. Но комиссар кивнул головой, подтверждая, что знает.

— Вот у меня и мелькнула идея, — продолжил я, внимательно наблюдая за реакцией. — А что, если с америкосов попробовать в качестве благодарности стрясти ещё и нужные нам провода? Они же в первую очередь хлопочут не за простых Джонов, а за своих сыночков из богатеньких семей. Чего им стоит сделать жест доброй воли? Для них это копейки.

Мои рассуждения и использованная терминология двадцать первого века, похоже, комиссара очень впечатлили. Он откровенно был удивлён и даже слегка приоткрыл рот.

— Да силён ты, Георгий Васильевич, — произнёс он с искренним изумлением, качая головой. — Слова-то какие придумал: америкосы, жест доброй воли. Откуда у тебя такие выражения?

Он усмехнулся и покачал головой с каким-то особым удовольствием.

— Но рассуждаешь ты правильно, абсолютно верно, — продолжал Воронин серьёзнея. — Они на самом деле твари ещё те. С немцами воюют, нам помогают. И через нейтралов торгуют с нацистами, представляешь? Так что ты хочешь предложить такое? Ведь ты же именно это хочешь сделать, верно?

«Да, Воронин не дурак и моментально всё понял», — подумал я и откровенно ответил, решив не хитрить:

— Маленкову. Хотел позвонить и предложить.

— Не надо тебе никуда звонить, — решительно сказал комиссар, подняв руку. — Я сам это Берии предложу. Так будет правильнее и быстрее.

— Спасибо, Александр Иванович, — с облегчением сказал я.

— Рано говорить спасибо, — возразил Воронин, но в его глазах промелькнуло одобрение. — Когда получится, тогда и скажешь. А идея дельная, надо признать.

* * *

Когда за Хабаровым закрылась дверь и стихли его шаги в коридоре, комиссар госбезопасности Воронин встал из-за стола и, подойдя к двери кабинета, закрылся изнутри на ключ. Ему предстояло закончить ответ на запрос наркома внутренних дел товарища Берии по поводу одного из сталинградских товарищей.

Такие запросы приходили нечасто, но с завидной регулярностью, и Воронин предпочитал отвечать на них в такой обстановке, чтобы этого даже никто не видел. Даже секретарь не должна знать о подобных документах.

Запрос пришёл три дня назад, и сегодня с фельдъегерем, улетающим в Москву, ему надо отправить ответ.