Следствие по тому неудачному покушению было проведено очень качественно, и все материалы легли на стол уже генерал-лейтенанта, заместителя начальника Управления контрразведки «Смерш» Наркомата обороны СССР. Что-то его насторожило в этих материалах, и генерал приказал, кроме открытых охранных мероприятий, усилить негласный присмотр за товарищем Хабаровым контрразведчиков Сталинградской группы войск.

Опытные офицеры быстро установили негласное наружное наблюдение. Контакты Хабарова фиксировались, его рабочие поездки по городу отслеживались, служебная корреспонденция проверялась. Но ничего подозрительного не обнаружилось. Хабаров оказался именно тем, кем и был официально: энергичным, талантливым организатором, целиком погружённым в работу по восстановлению города. А вот странное внимание каких-то личностей к нему было чеико зафиксировано и взято на карандаш.

Всё это совпало с началом «зарубежной» части протезной эпопеи, и совершенно неожиданно на стол члена ГКО Лаврентия Павловича Берии, который координировал и осуществлял общее руководство всеми спецслужбами Советского Союза, легла просто невероятнейшая информация, которой он сначала даже не хотел верить.

С началом Великой Отечественной войны Великобритания, СССР и США стали военными союзниками против нацистской Германии. И прямой подрыв СССР как государства перестал являться стратегической целью союзников в этот период.

Сразу же прекратились подрывные операции и поддержка антисоветского подполья. Не было зафиксировано попыток дестабилизации советского тыла. Диверсионная деятельность западных спецслужб на территории СССР практически полностью прекратилась. Агентурные сети, создававшиеся годами, были законсервированы или переориентированы на сбор информации, а не на активные действия.

Однако СССР рассматривался как будущий соперник и недоверие существовало с обеих сторон. Спецслужбы работали «на опережение», готовясь к послевоенному раскладу.

Британские и американские спецслужбы собирали информацию о Красной армии, анализировали состояние и устойчивость политической системы и промышленности СССР, оценивали влияние коммунистической идеологии в мире, готовили кадры для неизбежного послевоенного противостояния. Особое внимание уделялось изучению советского военно-промышленного комплекса, эффективности командования, морального состояния войск и населения. В штабах OSS и MI6 готовились аналитические доклады о перспективах развития СССР после войны, о его возможных геополитических амбициях.

Советское руководство, в свою очередь, не доверяло союзникам и считало, что разведка против СССР ведётся постоянно, а союз временный. НКГБ и «Смерш» жёстко контролировали союзные миссии, ограничивали контакты и вели контрразведку против OSS и MI6. Но при этом СССР терпел иностранную разведку, пока она не переходила в прямой подрыв, отвечая естественно тем же.

И тут вдруг по всем каналам стала поступать информация о какой-то непонятной возне вокруг сталинградских руководителей. «Смерш» открытым текстом доложил, что абвером готовится очередная попытка физического устранения Хабарова, а в центральные партийные органы и органы НКВД пришли анонимные доносы о воровстве и очковтирательстве при восстановлении Сталинграда. А затем из надёжнейшего источника в США поступило донесение, что американцы заинтересованы в успешности диверсионной операции в Сталинграде и дискредитации конкретно деятельности товарища Хабарова. Аналитики Управления стратегических служб пришли к выводу, что успешное и широкое внедрение в СССР идеи панельного домостроения значительно ускорит послевоенное восстановление страны, что крайне невыгодно Соединённым Штатам.

Донесение было настолько необычным, что его срочно перепроверили через два независимых источника. Оба подтвердили информацию и четко указали что откровенно в этом замещена резидентура Управления стратегических служб в Берне возглавляемая Алленом Даллесом, которая не то что не препятствовала германской диверсионной операции, имея для этого все возможности, но даже передала имеющуюся информацию о Сталинграде.