Сталин замолчал, но Берия знал, что это ещё не всё и самое неприятное для него будет в конце. Он стоял, ожидая продолжения, чувствуя, как напряжение в кабинете нарастает.

— Как вы собираетесь установить личность человека, написавшего эти анонимки? — спросил наконец Сталин.

Ответа на этот вопрос у Берии не было. Он просто ещё не успел начать его отрабатывать. Последние материалы попали к нему только сегодня утром, и он сразу же изучив их отправился с докладом к Сталину.

— Товарищ Сталин, я предполагаю организовать комплексную проверку, — начал было Берия, но Вождь остановил его жестом.

Сталин с довольным видом иронично усмехнулся. Ему всегда доставляло удовольствие иногда ставить своими вопросами в тупик большинство оказывавшихся в его кабинете. Почти никогда в этом положении не оказывались приглашаемые военные, а остальным, даже Берии и Молотову, иногда приходилось хлопать глазами.

— Товарищ Андреев, как верно написано в этих анонимках, привлекался вашим ведомством, — Сталин подошёл к столу и постучал пальцем по одному из документов. — Я полагаю, вам надо в первую очередь поднять его следственное дело, изучить все его материалы и, возможно, провести экспертизы почерка. Круг лиц, имевших доступ к материалам того дела, ограничен. Некоторые специфические детали, упомянутые в анонимке, могли быть известны только узкому кругу следователей и руководителей. Начните с них.

Берия кивнул. Логика была железной. Действительно, автор анонимки явно располагал информацией из следственных материалов тридцать восьмого года. А это серьёзно сужало круг подозреваемых.

Сталин прошёлся по кабинету, задержался у торца длинного стола, за которым располагались все вызываемые на совещания в его кабинете, и подошёл к большой карте, висящей на стене. На ней было отражено реальное положение на советско-германском фронте на 00.00 часов текущих суток. Он постоял, глядя на карту, проследил глазами линию фронта от Балтики до Чёрного моря, задержал взгляд на Курском выступе.

— Наши недруги, — Берия обратил внимание на использование товарищем Сталиным непривычного определения «недруги»; обычно в этом кабинете звучало слово «противник», — накануне нашей решающей схватки с вермахтом пытаются отвлечь наше внимание и силы на второстепенные, хотя и важные, направления, — Сталин повернулся от карты и посмотрел на Берию тяжёлым взглядом. — Поэтому, товарищ Берия, абвер должен получить очень серьёзный удар, который должны организовать лично вы. Удар такой силы, чтобы у немцев на какое-то время пропала возможность, а в идеале и желание совать нос в наши внутренние дела. Удар, который покажет и нашим союзникам, что мы в курсе их игр и не намерены это терпеть.

Он сделал паузу, затянулся трубкой и добавил:

— Жду доклада десятого июня. Идите, товарищ Берия.

Лаврентий Павлович вышел из кабинета с чётким пониманием масштаба задачи. Времени было мало, а дело требовало тщательной подготовки. Нужно было не просто сорвать немецкую диверсию, но и провести операцию так, чтобы она стала уроком для всех, кто решит вмешиваться в советские дела. А это означало кропотливую работу, привлечение лучших оперативников, безупречную координацию всех служб.