— Пожалуйста, — озадаченный такой просьбой, ответил я. Надо же, тут какие-то тайны мадридского двора, свои женские секреты.

Вера Афанасьевна вышла звонить, и какое-то время Виктор Семёнович молча смотрел ей вслед, о чём-то размышляя. Потом он повернулся ко мне и задумчиво произнёс:

— Ты, Георгий Васильевич, ещё очень молод годами. Но как тебе удаётся людей на трудовые подвиги поднимать? Откуда это в тебе? Ещё один из твоих талантов… Сразу же вспоминаю революцию и Гражданскую войну, когда вот так же молодые командиры вели за собой людей. Тебе главное помнить всегда предупреждение Владимира Ильича Ленина о головокружении от успехов. Это опасная болезнь.

Воспоминания о прожитом бывают разными. На лице товарища Андреева промелькнула тень печали, и на высоком лбу пролегла глубокая морщина. Видно, далеко не все его воспоминания были светлыми.

— Ещё раз спасибо тебе за помощь. Езжай домой, отдыхай, ты заслужил, — он вдруг весело рассмеялся, отгоняя невесёлые мысли. — Ты не представляешь, как меня сегодня утром тётя Маша стыдила за то, что я тебя загонял. Она к тебе как к родному сыну относится, за тебя горой стоит. Ты уж, по-сыновьему так сказать, придумай, как её саму отправить немного отдохнуть. У меня такое впечатление, что она наш медпункт вообще никогда не покидает, днюет и ночует там. Маше своей привет от меня передавай. Всё, иди.

Уходя из горкома, я по привычке зашёл в свой отдел. И как всегда там было пусто, все сотрудники находились на своих подшефных объектах.

«Интересно, — подумал я, окидывая взглядом пустые рабочие столы, — когда удастся собрать всех вместе?»

Я дважды пытался это сделать, организовать общее собрание, но быстро понял, что делать этого сейчас не надо. У людей и так нет ни одной свободной минуты. Во многом именно благодаря их самоотверженной работе у нас всё ладится, и успешно функционируют все участки и направления. Вот когда начнём уходить от режима штурмовщины, тогда и проведём полноценное собрание отдела и наконец-то ближе познакомимся друг с другом.

Домой я вернулся необыкновенно рано, без чего-то семь вечера. Из горкома я, конечно, заехал ещё в трест, проверить текущие дела. Ничего срочного и требующего немедленного внимания там не оказалось, и можно было с чистой совестью воспользоваться первым за много месяцев отпуском. Пусть всего два дня, и по сути обычные, в представлениях двадцать первого века, выходные. Но для меня это был настоящий отдых, драгоценный подарок.

Пока я работал на панельном заводе, мой верный помощник Михаил по моему поручению купил на рынке свежее мясо и овощей. И Маша со своей мамой к моменту моего возвращения были уже заняты сервировкой праздничного стола. В доме вкусно пахло домашней стряпнёй, и этот запах показался мне райским после заводской гари и пыли. Особенно ни с чем не сравнимый запах самолепных пельменей с фаршем из трех видов мяса.

Они решили повторить меню нашего свадебного ужина с небольшим, но важным дополнением: тарелочкой тонко нарезанного ароматного сала, которое нам в подарок привёз Андрей. Он со своей дамой сердца Женей Светловой должны были подойти немного позже. У них, по-моему, всё очень серьёзно. По крайней мере у моего товарища точно: он даже, мне кажется, перестаёт дышать при одном упоминании имени своей «королевы», как он её называл.

Андрей фактически за меня сейчас тянул всю рутинную работу отдела и двое последних суток сидел до полуночи, готовясь к визиту к нам. И это помимо работы на опытной.

В нашем доме была роскошь по нынешним временам: настоящая ванная комната со всеми положенными атрибутами и горячая вода в любое время. Машин покойный отец был редкостным умельцем, мастером на все руки, и титан для нагрева воды сделал собственными руками. Где он умудрился найти подходящий листовой металл в нужном количестве, оставалось огромной загадкой, но факт есть факт: в доме была горячая вода.