Пока нет ни одного животного в откормочном отделении и естественно на маточных дворах, которые начнут работать, когда надо будет маточное поголовье с телятами угонять с пастбища.

Мясную ферму мне сравнивать не с чем. В нынешнем Советском Союзе ничего такого ещё нет, и я, Георгий Хабаров, просто физически ничего подобного не мог видеть, а Сергею Михайловичу в той жизни тоже не довелось побывать на откормочниках КРС двадцать первого века.

Билл идёт рядом со мной молча, но я вижу, что это ему не просто. Мне с трудом удаётся осматривать всё не задавая вопросов. Но на беседы просто нет времени, надо успеть все фермы и обязательно заехать на ток, чтобы посмотреть первое зерно нового урожая.

На осмотр мясной фермы мы тратим всего полчаса и быстрыми шагами идём к свиноферме, которая также огорожена своим забором.

А вот здесь увиденное мне сравнивать есть с чем. Я уже бывал на свинарниках Сталинградской области образца 1944 года, где в полутёмных помещениях на тебя обрушивается визг почти всегда полуголодных животных, страшная вонь. Ты всегда видишь горы неубранного навоза и грязных свиней. Духан из-за плохой вентиляции такой, что иногда можно потерять сознание.

Свинарники холодные, падёж иногда достигает чуть ли не половины приплода. Сохранность в нашем районе семидесяти процентов, и полтора опороса в год уже почти стахановское достижение.

На выгулах конечно вони меньше и животные почище, но особо упитанных практически нет.

Наши новые свинарники капитальные, тёплые, светлые, и с хорошей вентиляцией. И чистые, здесь уже есть механизация. Навоз удаляется постоянно и преимущественно без использования ручного труда. Везде используются индивидуальные станки. Выгульные площадки есть, но они правильно оборудованы и используются с умом и по науке.

Но больше всего меня потрясло то, что свиньи истошно не визжат, а спокойно лежат или жуют. Некоторые свиноматки кормят своих малышей, которые выглядят упитанными бутузами и если не сосут своих маток, то преимущественно лежат в своих тёплых «гнездах». Те что постарше, с ленцой жуют корм, который им уже начали давать.

Ещё немногочисленные свиньи уже поставленные на откорм, производят впечатление спокойных упитанных животных.

У нас уже есть первые результаты. Можно смело говорить, что они просто фантастические для военного времени, да и вообще для нашей страны. Падёж молодняка был меньше пяти процентов, и ни одна свиноматка не задавила своего малыша. Это вообще можно сказать мировой рекорд.

Сорок своих свиноматок почти все принесли приплод, у половины из них прошёл отъём поросят, и они почти все уже заново покрыты. Отъём поросят произошёл на сороковой-сорок пятый день, что тоже потрясающий результат. Все американские свиноматки супоросные и покрыты уже у нас.

Перед входом на свинарник нам всем выдали синие хлопчатобумажные халаты и резиновые сапоги, которые мы надели перед самым входом. Я опять с недоверием посмотрел на мою пару, но здесь тоже не ошиблись с размером.

Выходя из свинарника, я спросил:

— Билл, в Америке все свинофермы такие?

Я реально не знал, и память Сергея Михайловича здесь не помощница, когда в США начался переход к индустриальному производству свинины.

— Конечно нет, — Билл довольно улыбается. — У Генри да, все фермы такие как построены у вас. А ваш свинарник даже лучше. У нас они ещё с деревянным верхом. Но в Америке таких свиноферм ещё очень мало. Мясные примерно такие же везде, молочных наверное большинство.

Товарищ Кузнецов слушал Билла очень внимательно. Я вижу, как напряжённо и внимательно он смотрел на всё вокруг. Сразу видно, что человек занят напряжённой умственной работой, запоминает всё, что видит и слышит.

Это на самом деле ещё одна из причин, и возможно главная, почему я не хочу сегодня ни с кем беседовать.