Билл Уилсон, закончив говорить, почувствовал себя разнорабочим, выполнившим тяжелейшую физическую работу почти на грани возможностей. У него возникло чувство, что вот-вот начнётся головокружение и он потеряет сознание. Несмотря на своё великолепное владение русским языком, такая длительная и тяжёлая по смыслу тирада далась ему нелегко. Если бы не многократное прокручивание этого возможного разговора, то так гладко и на самом деле очень коротко свою позицию сформулировать не получилось бы. Он перевёл дыхание и встретил взгляд Кузнецова, спокойный, выжидающий.

Майор Кузнецов всё понял правильно. Билл Уилсон не хочет быть прямым агентом советских спецслужб и просто передавать ценную оперативную информацию, пусть даже и стратегического характера. Это для него неприемлемо, и не только потому, что он патриот США. Это банально наказуемо, и рано или поздно закончится или смертью, или тюремной камерой на очень долгие годы. Майор был слишком опытным и информированным советским спецслужбистом, чтобы предполагать иной исход.

Третий вариант тоже скользкий: здесь вполне можно нарваться на неприятности из этой серии, но, конечно, не с такими фатальными последствиями.

А четвёртый вариант — это безопасно, эффективно и даже приятно, почти сказка. Занимаешься, по сути, бизнесом, так как в итоге получаешь немалую материальную выгоду. Конечно, где-то придётся для этого передать какую-то значимую информацию, имеющую военное значение, но без конкретики и в общих чертах. Так что при самом тщательном разбирательстве и даже следствии, пусть и предельно предвзятом, максимум, что тебя ожидает, — это пожурят и скажут: «Ай-яй, нехорошо так делать. Дай обещание впредь быть хорошим мальчиком». США — это не нынешний Советский Союз, где и за меньшее моментально пускают в расход, да и мистер Уилсон не простой американский дяденька.

Термин «агент влияния» только-только начинал появляться в лексиконе спецслужб мира, в первую очередь западных: США и Великобритании. Иногда, но очень редко, это словосочетание начинало проскальзывать и у тех советских спецслужбистов, которые работали в этих странах.

Но отсутствие термина не означает, что нет самого этого явления. Всегда были люди, которые не шпионили напрямую, а формировали мнение, влияли на решения и продвигали нужную повестку. Они не обязательно передавали секреты, но влияли на элиты, принимаемые решения и общественное мнение в интересах другой стороны. Причём часто это было и во благо своей собственной страны. Раньше их, например, называли различными «филами»: англофилы или герсанофилами.

И сейчас майор Кузнецов понял, что он стоит на пороге самого крупного профессионального успеха. Причём совершенно неожиданного. Задача, поставленная ему лично генералом Селивановским в присутствии полковника Баранова, была другой. Он должен был как раз предотвращать попытки работы любых спецслужб мира, включая и наших так называемых «союзников», против руководства Сталинграда и конкретно оберегать ценные контакты товарища Хабарова с американцами.

Но то, что главный ценный контакт товарища Хабарова вот так, почти в лоб, предложит себя в качестве такого агента влияния, для него было совершеннейшей неожиданностью.

Но это было ещё не всё.