Я трубку телефона специально держал так, чтобы наш разговор был слышно всем. Услышав об отмене светомаскировки, Машина сестра сорвалась с места и бросилась открывать темные плотные шторы на окнах.

Маша весело засмеялась на реакцию сестры и предложила:

— Пойдемте на улицу, будем там слушать репродуктор.

Мы быстро собрались, насколько это было возможно с нашими маленькими, и поспешили выйти из дома.

Уличные фонари уже горели и люди совершенно правильно поняли этот знак, тем более что ожили репродукторы и улицы заполнились звуками метронома.

Везде из домов уже выходили люди, многие поспешили снять светомаскировку с окон и распахнуть их.

Но вот звук метронома прекратился и из репродукторов раздалось:

— Внимание, говорит Москва! Работают все радиостанции Советского Союза! Девятого мая 1945 года, в два пять пятьдесят три по московскому времени и в ноль пятьдесят три по среднеевропейскому, в Берлине представителями германского верховного командования подписан акт о безоговорочной капитуляции германских вооружённых сил. Великая Отечественная война, которую вёл советский народ против немецко-фашистских захватчиков, победоносно завершена. Германия полностью разгромлена.

Казалось, что ликующий голос Левитана заполняет все пространство вокруг. Война победоносно завершена. Я стоял у калитки дома и мне не верилось в реальность происходящего. Всё, войне конец, мир.

Почти тут же началась какофония звуков заводских и фабричных гудков, в которую включились речные суда на Волге. Я никогда не думал, что в нашем частном секторе проживает такое количество людей. Улицу запрудила ликующая толпа.

Люди смеялись и плакали, непрерывно раздавались крики «ура», и различные здравицы. Подходили соседи и какие-то совершенно не знакомые люди, поздравляли, что-то желали. Но это все в какой-то момент начало восприниматься как в тумане, ноги стали ватными, а внутри у меня как разжалась какая-то пружина, которая все эти годы держала меня в напряжении.

Маша увидела, что со мной что-то не то и ласково предложила:

— Гошенька, пойдем домой, тебе надо прилечь.

Вот уж не как не ожидал от себя такого в такую минуту расклеиться как кисейная барышня. Но слов из песни не выкинешь и пришлось подчиниться жене и действительно лечь в постель.

Вера Александровна накапала мне каких-то капель и через какое-то время мне полегчало. Ноги опять стали обычными, сильными и неутомимыми, туман в голове, а туман в голове прошел. Я уже собрался опять выйти на улицу, но внезапно опять зазвонил телефон. Трубку подняла Маша и тут же протянула её мне:

— Георгий Васильевич, — голос дежурного на этот раз был совершенно обычный. — Пришла телефонограмма из Москвы: кому-то из первых лиц обязательно постоянно быть на связи. Какие будут распоряжения.

— Передайте Старовойтову и Коваленко, до двенадцати моя очередь быть на проводе. К полудню жду их в крайкоме.

Удивляться такому распоряжению совершенно не стоит.Война войной, а обед по расписанию. Кому-то надо службу бдить и крепко в любой ситуации держать штурвал.

В 06:00 сообщение Левитана дополнили подробностями церемонии подписания акта, которые зачитывала Ольга Высоцкая. А потом я вместе с малышами заснул и спокойно без своих обычных в последние дни военных сновидений проспал до одиннадцати часов дня. А жена с тещей несли вахту у телефона.

В половине двенадцатого приехала моя служебная «эмка». Михаил её не просто тщательно помыл, но еще и постарался отполировать. Смотрелась она потрясающе.

То, что нашу «эмку» сопровождала спецмашина ОРУДа, единственная оснащенная механической сиреной было не удивительно. У нас в частном секторе по дороге проехать не просто, а уж в центре и в новом микрорайоне, через который надо ехать, наверное, тем более.