Но Ленька скептически покачал головой и ответил так, как не ожидал никто.

— Ерунда это, дядя Хабаров, и не правда. Наши мужики говорят, что мы все равно будем их делать. Без нас в этом деле никак.

— Ну раз ты так считаешь, значит так кому и быть, — рассмеялся директор «Баррикад». — Но я предлагаю тебе подумать, отучишься и может к нам придешь. Мы ведь такие пушки делаем, что ого-го.

— Спасибо, я подумаю, — совершенно серьёзно ответил Ленька.

Тракторный завод, панельный, стройплощадки в Верхнем и Спартановке, политехнический институт остановились полностью. Никаких митингов тут уже не было, да и ни к чему. Народ уже просто гулял: веселился, пел и танцевал. Здравицы конечно раздавались в большом количестве, как и восторженные крики «ура».

Нам конечно показали первые трактора и самоходные комбайны, собранные по американской лицензии. Очень ценно было то, что они адаптированы по результатом эксплуатации заокеанской техники на Опытной станции. Эта адаптация была не нашей обычной, когда конструкция упрощалась в ущерб качеству и надежности.

На этот поступили иначе: максимально возможно сохранили все преимущества американской техники и устранили недостатки, которые вскрылись при эксплуатации в наших условиях. В частности, появились теплые кабины у тракторов. Если все, что задумано и уже появилось на опытных образцах, пойдет в серию, то это потянет на революцию в советском сельхозмашиностроении.

Вишенкой на торте всех торжеств был конечно праздничный салют. Это конечно не московский, но даже залпы шестидесяти орудий произвели потрясающее впечатление. Наши военные постарались на славу и разрывы салютных снарядов были над Волгой. Их было видно со всех точек нашего города, вытянувшегося вдоль великой русской реки на несколько десятков километров.

Домой мы вернулись около полуночи, предварительно заехав в крайком. Ни каких не приятных известий не было, а из Москвы была только поздравительная телефонограмма.

Маша в буквальном смысле заснула сразу же как, голова коснулось подушки. А мне не спалось, дописана очередная глава моей жизни, пока самая невероятная. Завтра начнется новая и неизвестно, что меня ждет впереди.

Глава 9

Сна не было совершенно, и поневоле я начал подводить итоги и намечать дальнейшие рубежи.

В личном плане у меня всё замечательно, я создал семью, которая действительно является ячейкой общества. Не знаю почему, но, на мой взгляд, мы с Машей любим друг друга и счастливы, у нас родились двое малышей, с которыми пока нет особых проблем. Я как-то спросил её:

— Маша, ты правда счастлива?

Она улыбнулась и ответила:

— А ты сомневаешься?

С Машиной мамой и её младшими братом и сестрой у меня отличные отношения. Возможно, это какое-то обязательное приложение, как говорится, бонус того, что я попаданец.

Но, скорее всего, это следствие того, что я стал достаточно большим начальником со всеми вытекающими последствиями в виде различных плюшек моего положения, но это меня не испортило, дома нос совершенно не задираю. Это то, что касается личного фронта.

Теперь общественный и служебный фронт. Я герой прошедшей войны, у меня на груди солидный иконостас. Обо мне знают миллионы в нашей стране и в пока ещё союзных странах. Несмотря на «юный» возраст, всего двадцать один год, я член партии и первый секретарь крайкома.

За моими плечами не только военные подвиги, но и немалые трудовые свершения. По большому счёту, я один из самых богатых людей страны, и это не фигура речи, а финансовая реальность. Изобретённый мною протез не только дал возможность, наверное, уже более чем ста тысячам инвалидов в нашей стране вести полноценную созидательную жизнь.