Она стояла, вся во власти своих чувств, и вдруг увидела, что Данте уходит. Испугавшись за себя и свое будущее, она бросилась вслед за ним, подгоняемая почти неудержимым желанием завладеть этим человеком и его титулом. Это желание обессиливало ее, она едва удерживалась на ногах.

– Данте, – еле внятно простонала она. Однако он услышал ее и, обернувшись, остановил одним взглядом своих светло-серых глаз.

– Да? – спросил он вежливо, как будто разговаривая со случайно встреченной на улице знакомой, а не с прежней невестой и возлюбленной.

– Мы должны поговорить, Данте, пожалуйста, мон шер, мне так много надо тебе сказать, объяснить, – воскликнула она умоляющим, даже всхлипывающим голосом.

– Нам нечего сказать друг другу, Хелен, – проговорил Данте, ничуть не растроганный. – Как видишь, дооогая, у меня неподходящая одежда для продолжительной беседы тет-а-тет, – напомнил он, показал на обмотанное вокруг бедер полотенце.

– Данте, – выдохнула она, не желая смириться с поражением после того, как добилась встречи с ним наедине. С того самого времени, как капитан вернулся из Вест-Индии, а она из Лондона, он упорно ее избегая. Однако Хелен была уверена, что, если ей удастся побыть с Данте пару часов наедине, она сможет убедить его в искренности своей любви.

– Это бесполезно, Хелен, – как бы прочитав ее мысли, резко сказал Данте. – Ты приняла свое решение, когда отправилась в Лондон искать себе мужа с титулом, который, видимо, очень важен для тебя. Во время своего пребывания там ты узнала одну поразившую тебя новость и поспешно возвратилась домой, чтобы вернуть себе то, что так небрежно отшвырнула. Увы, дорогая, – с холодной неумолимостью произнес капитан, – слишком поздно.

– Нет, Данте, еще не поздно, – воскликнула она и, бросившись вперед, прижалась к его теплому телу, стремясь ошутить прикосновение его голой кожи. Данте, однако, без труда отодвинул ее.

– Я помню, как ты сказала мне, что у тебя будет от меня ребенок. Ты была в отчаянии и страхе, но тебе незачем было так сильно волноваться, потому что я не покинул бы тебя, Хелен. Я предложил тебе свое имя. Имя, которым всегда гордился и которое тебе не стыдно было бы носить. – Данте говорил спокойно, но его слова вонзались Хелен в самое сердце. – Насколько я мог заметить, перспектива стать моей женой отнюдь не обрадовала тебя, но я приписал это той неуверенности, которую ты испытывала по отношению к своему будущему и к будущему ребенка, которого носила в своем чреве. И ты ведь приняла мое предложение, дорогая. Обеспечив себе таким образом спокойное будущее, надежно оградив свою репутацию, ты вернулась в дядин дом и начала поспешные приготовления к нашей свадьбе. Я даже сопровождал тебя, как подобает хорошему жениху, на бесчисленные приемы в нашу честь, и ты должна признать, дорогая, – сказал Данте, насмешливо взглянув на нее, – что я вел себя с примерной любезностью.

– Данте, пожалуйста, я... – начала Хелен, и безупречно правильное ее лицо выразило беспокойство: она предвидела, что скажет он дальше.

– Нет, пожалуйста, дорогая, – перебил ее Данте, – разреши мне договорить, ибо я не дошел до самого интересного и поучительного. Оказалось, что твой дядя, не предупредив тебя о своих намерениях, задумал поехать в Лондон. Эта поездка должна была стать сюрпризом для тебя. Но твоя свадьба помешала бы тебе сопровождать его. А он намеревался также заехать в Париж, город, который ты так хотела повидать. Ах Боже мой, – притворно сочувственным тоном сказал Данте, – соблазн был слишком велик для тебя, дорогая.

– Соблазн, конечно, был, – согласилась Хелен.