Естественно, они были сильно удивлены, когда, впервые поднявшись на палубу, увидели друг друга; за эти месяцы тяжких лишений Ри так сильно изменилась, что, пожалуй, не узнала бы себя в зеркале. Ее когда-то округлое, сердечком, личико резко обострилось, заметно обозначились скулы и подбородок, а лихорадочно горящие фиалковые глаза казались теперь слишком большими на маленьком лице. Некогда розоватая кожа стала прозрачной и сильно натянулась.

Она не могла скрыть свою теперешнюю худобу, но постаралась кое-как причесать волосы. Хотя у нее и было ощущение, что она пережила адские муки человека, просидевшего долгое время в сумасшедшем доме, ей отнюдь не хотелось выглядеть безумной женщиной со спутанными грязными волосами, спадающими на плечи... Она одолжила у Элис щетку и гребень, которые та достала из узелка со своими пожитками, и заплела волосы в толстую косу.

Теперь Ри смотрела в мягкие голубые глаза Элис, которая застенчиво улыбалась, и в душе ее теплилось какое-то доброе чувство, она как будто заново узнавала подругу. Элис Мередит была высокой, худощавой, ее никак нельзя было назвать хорошенькой, тем более сейчас, когда на изможденное лицо девушки ниспадали густые волосы цвета соломы. Можно было только предположить, что в обычных условиях ее веснушчатое лицо дышало бы добротой и здоровьем. Со вздернутым, курносым носиком она выглядела моложе своих пятнадцати лет.

– Ух ты! Вы когда-нибудь видели столько воды, миледи? – воскликнула Элис, широко раскрытыми глазами озирая бесконечные пенные гребни, окружающие «Лондонскую леди». – Никогда не думала, что воды бывает так много. Пожалуй, мне жилось спокойнее, пока я не знала, что такое море. – Она перевела взгляд на мачты, которые покачивались в такт с кораблем в этом бурном море, и лицо ее стало приобретать землистый оттенок.

Ри подняла голову, ее лицо ласково обдала мелкая водяная пыль. Солнце было лишь бледной тенью того светила, которое так ярко сверкает летом. Если оно и изливало какое-то тепло, то очень скупо. И все же находиться под серебристо-серыми небесами было куда лучше, чем в кромешной тьме трюма. Ветры, хотя и холодные, все же несли свежий воздух, а в трюме стояло отвратительное зловоние, губительное для тех, у кого не было сил подняться на палубу.

Сердце Ри возбужденно забилось, когда она увидела вдалеке землю, ведь это означало, что их затянувшееся путешествие подходит к концу. Она уже давно потеряла счет дням, но это не имело теперь значения. Вглядываясь в туманные очертания далекого побережья, Ри была счастлива, что пережила это плавание и скором времени сможет вернуться домой. Обратное путешс-твпе ее не страшило.

Внезапно кто-то потрепал ее по плечу, п, обернувшись, и увидела, что какой-то незнакомец внимательно разглядываст ее худое лицо. Незнакомец был невысок ростом, не выше ее, с рыжими волосами, которые вились вокруг его заостренного лица. Его бледно-карие глаза смотрели со странной расчетливостью, и что-то в его облике напоминало ей лису, обнюхивающую свою территорию.

– Ты не слишком-то хорошо перенесла это плавание, но для трюмных пассажиров это дело обычное. Жаль, конечно, ведь когда я принес тебя на борт, ты была сущей красоткой, – заметил Дэниел Лыоис. Оглядывая свой товар, он понял, что ему придется понизить цену, и испытывал явное разочарование. – Правда, ты и сейчас красотка. Только очень исхудала. Но ничего, мы тебя накормим, оденем в чистые одежды, за тебя еще можно выручить кругленькую сумму, – сказал он со смешком, довольный, что впереди показались Каролины, и предвкушая, как набьет себе карманы, когда сойдет на берег.

Он задумчиво посмотрел на молодую девушку, размышляя о том, какими полезными оказываются тяготы плавания для похищенных: к концу путешествия они обычно куда более покладисты и покорны. Надо только, чтобы они подписали контракт, и тогда все приобретает вполне законный вид, но это единственная, обычно легкопреодолимая трудность.