– ...Ты мог бы быть в моих объятиях, но предпочел спутаться с какой-то шлюхой, промышляющей на пристани, да порази вас чума обоих! – Хелен сплюнула, ибо от ее суженных глаз не ускользнуло, что рука Данте треплет золотой завиток на виске девушки. Бессознательная ласковость, с какой он это делал, повергла ее в еще более мрачное настроение.

Данте посмотрел на нее с жалостью, но только Хаустон Кёрби заметил, как блеснули глаза капитана. Маленький стюард знал его достаточно хорошо, чтобы понять, что надвигается буря. И все-таки то, что сказал капитан, потрясло своей неожиданностью даже Кёрби.

– Дорогая Хелен, ты совершенно неверно судишь о моей суженой, и я считаю, что ты должна перед ней извиниться, – проговорил он мягким, словно шелковым, голосом, не обращая внимания на крайнее изумление, отразившееся на лицах обеих женщин.

– Суженая? – Хелен хрипло рассмеялась. – Уж не рехнулся ли ты, Данте? Может быть, мне следовало поймать тебя на слове и разнести это радостное известие по всему Чарлз-Тауну? Только как же мне представить вас? – с притворным замешательством спросила она. – Разрешите представить вам Данте Лейтона, капитана «Морского дракона», маркиза Джакоби, и его милую жену, бывшую проститутку... Ах, извини, дорогая! – Глаза Хелен с оскорбительной пристальностью осмотрели золотоволосую девушку. – Я плохо расслышала твое имя. У тебя ведь есть имя, верно? Можно без фамилии, ее, вероятно, никто не знает.

– Ее зовут леди Ри Клэр Доминик, – сказал ей Данте. – А ты думала, что я не запомню твоего имени, милочка, – шепнул он на ухо Ри. – Ты не возражаешь, если я воспользуюсь твоей выдумкой?

– Пожалуйста, – ответила Ри. «Чем больше людей будут знать, кто я такая, – подумала она, – тем больше у меня шансов на спасение от этого безумца».

Ревнивым глазам Хелен Джордан казалось, что они обмениваются своими секретами, словами любви, особенно когда Дайте запечатлел легкий поцелуй на лбу девушки.

– Леди? – пренебрежительно фыркнула она. – Самое подходящее ей имя – леди Потаскуха.

– Дорогая Хелен, ты ведешь себя глупо. Это в самом деле леди Ри Клэр Доминик, дочь герцога и герцогини Камарейских и моя невеста. В бытность свою в Лондоне ты наверняка слышала об этой семье? – спросил Данте, с улыбкой замечая, что лицо Хелен начинает выражать сомнение.

Глядя на Данте Лейтона и девушку, Хелен и в самом деле испытывала сильное замешательство. Имя, которое он назвал, было ей знакомо. В Лондоне она жадно выслушивала многочисленные сплетни, и, хотя ее редко приглашали на важные приемы, она интересовалась всеми гранями жизни привилегированных мира сего.

Да, она слышала о леди Ри Клэр Доминик и испытывала жгучую зависть к прекрасной наследнице, которая покорила весь Лондон. Однажды она даже видела ее в театре; но леди Ри Клэр сидела далеко, с другой стороны, и она различала только изысканный покрой ее платья. Хелен хорошо помнила, что у леди Ри Клэр, как и у этой девушки, были золотистые волосы и она слыла красавицей.

В раздражении, не зная, что делать, Хелен закусила нижнюю губу и вдруг почувствовала, что действительно ведет себя глупо. Но ее все еще одолевали сомнения.

– Я слышала, что леди Ри Клэр должна была выйти замуж за графа, – сказала она, полагая, что это неплохой шанс изобличить девушку, если она обманщица.

– Вы говорите об Уэсли Лоутоне, графе Рендейле? – вежливо спросила Ри, пользуясь любой возможностью доказать, что она в самом деле та, за кого себя выдает.