Это было неделю назад. Следя, как выбеленные солнцем паруса плещут под свежеющим ветром, Данте надеялся, что «Морской дракон» пойдет тем же быстрым ходом до самой Вест-Индии. Если все будет складываться благоприятно.

Поглядывая своими серыми глазами на девушку, Данте Лейтон раздумывал, что, любопытно, она почувствует, когда с марса донесется волнующий крик «Земля!» и как бы в ответ пронзительно закричит чайка, парящая над покачивающимися мачтами. Затем, вместе с воздушным потоком, птица спустится ниже, замашет крылами и исчезнет вдали.

О чем она сейчас думает, он не мог бы сказать, ибо ее золотистая головка была опущена: с помощью юного Конни она пыталась завязать сложный морской узел. Эта женщина-девочка непредсказуема – то она с детским самозабвением смеется и играет в загадки с юнгой, то соблазнительно улыбается молодому Аластеру Марлоу, то смотрит в темные глаза Сеймуса Фицсиммонса, который изображает из себя этакого очаровательного ирландского повесу.

Единственное, в чем не сомневался Данте Лейтон, так это в том, что, как только они встанут у причала в Антигуа, она тотчас же попытается бежать. Это был ее единственный шанс обрести свободу, и она это знала. Знала и то, что он сделает все, чтобы помешать ей. Не имеет значения, подослана ли она Берти Мак-Кеем или же она просто уличная девчонка, которая не прочь стать любовницей маркиза, все равно он не позволит ей покинуть борт «Морского дракона», когда они войдут в гавань Сент-Джонса. Какова бы ни была ее цель, у нее не будет ни малейшей возможности намеренно либо случайно разболтать то, что она видела на борту «Морского дракона», во всяком случае, до тех пор, пока станет уже невозможно расстроить его замыслы.

Разумеется, ситуация станет опасной, если она и в самом деле дочь Люсьена Доминика, герцога Камарейского. Можно себе представить, с каким гневом она расскажет р том, что перенесла на борту судна. Уж она не пощадит капитана «Морского дракона», рассказывая о нем сочувствующим слушателям. Обстоятельства еще более осложнятся, если за ним вдогонку пустятся военные корабли флота его величества с ордером на арест и с достаточной мощью пушечного огня, чтобы принудить его выполнить их требования. Более чем рискованно иметь дело с мстительным отцом, всемогущим герцогом, если тот возжаждет его крови. Не хватало еще, чтобы такой враг следил за каждым его шагом.

Эта возможность представлялась, однако, маловероятной, ибо только полный безумец решился бы похитить дочь герцога, тем более этого герцога. С легкой улыбкой на губах Данте задумчиво смотрел на белокурые волосы девушки. Ее длинная коса сверкала, как новехонький золотой соверен.

Заметив, что Данте Лейтон мягко улыбается, Хаустон Кёрби вздохнул с глубоким облегчением, ибо в последнее время так сильно тревожился за хозяина, что даже потерял сон. Лишь однажды он видел капитана в таком опасном настроении, и тогда дело едва не обернулось трагедией. Беспокойство он испытывал и за самого Данте, не зная, что тот может сделать, и за успех сложных планов, целью которых было найти испанский галеон с сокровищами, опасения вызывала у него и мысль о предстоящем возвращении в Мердрако. Бремя всех этих тревог казалось коротконогому стюарду таким тяжелым, будто на его плечах лежал весь мир.

Угнетало Хаустона Кёрби также ухудшающееся положение с девушкой. Напряженные отношения между ней и его хозяином перерастали в нечто такое, что совершенно не нравилось Кёрби. Не нравилось и очень беспокоило. Поэтому он был просто удивлен, видя, что капитан с улыбкой наблюдает за девушкой.

– Очень славная девушка, – заметил Кёрби с почти отеческим блеском в глазах. В конце концов, именно его постоянная забота о ней поставила ее на ноги и придала румянец щекам. – Она настоящая красавица, капитан. А уж какая добрая, никогда никому не скажет слова резкого, – молвил Керби, делая вид, что не замечает насмешливого фырканья капитана, ибо знал, какие натянутые отношения временами бывают между Лейтоном и его пленницей.