– Ямайка, – облегченно вздохнула Ри и с удивлением посмотрела на открытую дверь. Ямайка, конечно, может утащить кусок рыбы из камбуза или говядину с тарелки, если зазеваешься, однако же весьма сомнительно, чтобы он был способен открывать двери.

В проеме показался Конни Брсйди, который с участием посмотрел на ее глаза в красных обводах и еще влажные от слез щеки.

– Вы плакали, миледи? – спросил он почти с укоризной. – Почему? – Он словно не в силах был понять, как можно быть несчастным на борту «Морского дракона», на службе у такого капитана, как Данте Лейтон.

– Я тосковала по дому, – объяснила Ри. – Ты никогда не тоскуешь по дому, Конни?

– Нет, – честно ответил он, изумленно открыв глаза.

– Неужели ты не скучаешь по семье? Наверное, отец и мать беспокоятся о тебе, когда ты в море? – с любопытством спросила Ри, интересуясь, каким образом Конни Брейди стал юнгой на борту «Морского дракона».

– Моя мама умерла, когда мне было пять лет, а мой папа был моряком. Отправился в плавание и больше никогда не вернулся.

– Откуда ты родом, Конни? – спросила Ри, думая, как разительно должна отличаться жизнь юнги от жизни Робина.

– Из Бристоля. Хотя мой папа был ирлашкой.

– Ирлашкой?

– Ирландцем, миледи. Он познакомился в порту с моей мамой и, после того как я родился, уплыл. Больше мы никогда его не видели.

– А давно ли ты служишь юнгой, Конни? – Ри не могла понять, почему он так удовлетворен своей жизнью.

– Около пяти лет, я думаю. Заключил свой первый контракт в шесть лет – после того, как умерла моя мама. По-моему, лучше плавать на корабле, чем быть в работном доме или сиротском приюте. Туда меня и хотел упрятать магистрат, но как-то ночью я сбежал. И уже никогда не вернулся, хотя... – запнулся Конни и, покраснев, поймал на себе заинтересованный взгляд Ри.

– Договаривай, – сказала Ри. – Есть ли такое место, которое ты хотел бы повидать? Ты и так, наверное, видел больше, чем я смогу повидать за всю свою жизнь. Договаривай же, чего ты стесняешься? Мне можно доверить любой секрет, я не проговорюсь. Я знаю все проказы моих братьев, по помалкиваю. Ты не хочешь мне сказать, о чем думаешь? – спросила Ри. В ее голосе звучали такие убедительные нотки, что юный Конни Брейди не мог сопротивляться.

– Ну что ж, – наконец проговорил он все еще со смущенным румянцем на щеках. – Я хотел бы повидать Камарей. Вы так хорошо его описываете.

– Ты его увидишь, Конни, – пообещала Ри, тронутая его признанием.

– Шутите, миледи? – недоверчиво проговорил Конни. – Вы приглашаете меня к себе в Камарей?

– Клянусь честью, – заверила Ри юнгу. – Если я когда-нибудь вернусь в Камарей, – добавила она, обращаясь скорее к себе, чем к Конни Брейди, но он расслышал ее слова и широко ухмыльнулся:

– Ах, леди Ри, в Антигуа капитан отпустит вас. И вы сможете вернуться к себе в Камарей. А через годик, когда «Морской дракон» зайдет в английские воды, я... может быть, буду путешествовать по суше и...

– И заедешь в Камарей. Можешь там жить сколько тебе захочется, хоть месяц, – сказала Ри, и ее глаза заблестели, когда она поняла, что он уже давно задумал побывать у них в поместье.

– И вы полагаете, что ваш брат позволит мне покататься на пони? – робко спросил Конни.

– Позволения Робина тебе не нужно, – сказала Ри и, видя выражение разочарования на юном лице Конни Брейди, поспешила добавить: – Я не знаю, позволит ли тебе Шупилти кататься на нем, но вообще-то он довольно благовоспитанный пони.