|
Конечно, это кушанье не сравнить с блюдами, которые стряпаю я, но оно удобно для приготовления в непогоду и питательно, – объяснил Хаустон Кёрби. – А теперь малость отдохните. Ужин будет готов через час, и вас уже ждет отменная куриная грудка. Я подаю это блюдо с особым соусом. Скажу не хвастаясь, что во всей Вест-Индии никто лучше меня не умеет готовить баранину по-креольски. Когда мы придем в Антигуа, я куплю свежих ананасов. Сам выберу их на плантации и сорву. Я знаю, как выбрать самые сладкие, а уж если я испеку ананасовый пирог, пальчики оближете, жаль, что ваш юный братишка не сможет его отведать. А вот капитан очень любит этот пирог...
Тут Хаустон Кёрби осекся, увидев выражение ее лица, явно намекавшее, что он сказал больше чем достаточно. – Не спорю, миледи, с капитаном иногда трудно иметь дело. Я служу его семье почти полстолетия и не остался бы вместе с капитаном, если бы не был убежден, что он хороший человек, хотя и вспыльчив, как сам дьявол. Если уж он разойдется, его нелегко остановить. Он часто говорит не то, что думает. Поэтому его слова не надо принимать близко к сердцу. У вас много друзей на борту «Морского дракона», и мы не позволим, чтобы с вами случилось что-нибудь плохое, миледи, – самым серьезным тоном сказал Кёрби, чтобы успокоить девушку. – Тогда, пожалуйста, мистер Кёрби, помогите мне бежать, когда мы приплывем в Антигуа, – в отчаянии шепнула Ри. По нервному взгляду, который она метнула на полуют, Хаустон Кёрби хорошо понял, какой страх она испытывает перед капитаном. – Мне больно видеть, миледи, что вы так расстроены, но я ничего не могу поделать. Я верен капитану и, хотя не всегда согласен с тем, что он делает, скорее умру, чем изменю ему, – ответил маленький стюард, и Ри поняла, что это не пустые слова. – Я не прошу вас предавать капитана, мистер Кёрби, – негромко сказала Ри. Глубокое волнение, которое выдавал ее голос, обеспокоило Кёрби; он знал, как опрометчиво порой поступают люди, полагая, что находятся в отчаянном положении. – Я хочу только свободы. Я никому не скажу, каким образом попала в Антигуа. Никому не скажу ничего плохого об экипаже «Морского дракона», – обещала Ри. – Даю вам свое слово, мистер Кёрби. Вы, как и многие другие, относились ко мне по-доброму, и я не сделаю ничего такого, что могло бы вам повредить. – Ах, миледи, я очень огорчен тем, что вы так страдаете. Вы такая славная девушка, но... – Кёрби не договорил. Наступило напряженное молчание. – Но вы ничего не можете для меня сделать, – закончила за него Ри. Ее губы дрожали от сильной досады. С приглушенным всхлипом она отвернулась от несчастного стюарда, даже не взглянув на имбирную коврижку, положенную на ее маленький столик. Хаустон Кёрби смотрел на ее дрожащие плечи, на узкую спину, которую она держала так прямо, стараясь не согнуться под бременем тяжких для нее обстоятельств. В своей видавшей виды зеленой бархатной накидке она выглядела такой юной, такой беззащитной и одинокой, что Хаустон Кёрби почувствовал, как сжимается от жалости его доброе сердце, и протянул руку, чтобы утешить ее, ласково похлопав по плечу. Но так и не дотянувшись до ее плеча, заколебался, со вздохом повернулся и вышел, понимая, что не может ей сказать ничего такого, что могло бы удержать ее от слез. Ри услышала, как он тихо затворил за собой дверь, и дала наконец волю слезам. Не глядя на стынущую на столе имбирную коврижку, она опустилась на койку и закрыла лицо дрожащими руками. – Что же мне делать? – вопрошала она в безмолвии каюты хриплым от сознания безысходности голосом. Прежде всего необходимо обрести свободу. Спастись от капитана «Морского, дракона», пока еще не слишком поздно, не все потеряно. |
