– Я запомню ваши смелые слова, миледи, – сказал Дайте ей на ухо, – и очень скоро попрошу расплатиться со мной. Мне нравится предложение заключить с вами сделку, и я полагаю, что вы держите свое слово, дорогая. Вы ведь так гордо заявили, что Доминики никогда не изменяют своему слову, поэтому я не предвижу никаких трудностей, – тихо произнес Данте, легко прикасаясь губами к ее щеке, словно в подтверждение того, что он не намерен отступаться.

– Гм-м...

Отвернувшись от порозовевшего лица Ри, Данте увидел опечаленную физиономию Хаустона Кёрби. Коротышка-стюард стоял на верхней ступени трапа с чашкой дымящегося кофе в руке.

– Наверное, мне надо было принести лимонад и вам, капитан Лейтон, – сказал Кёрби, неодобрительно фыркнув. Столь формальное обращение вызвало странное, хотя и мимолетное выражение на лице Данте. – Думаю, вам не мешало бы охладиться, сэр капитан, – объяснил стюард, ступая на палубу полуюта и приближаясь к стоящим в неловком молчании Данте и Ри.

Он протянул чашку, едва не выплеснув горячий кофе на бедро капитана.

– Ваш кофе, милорд, – сказал маленький стюард, делая особое ударение на титуле. Он как бы желал напомнить капитану о его благородных предках, никто из которых, по мнению Хаустона Кёрби, никогда не позорил доброго имени Лейтонов.

Данте неохотно выпустил золотую косу и милостиво соизволил принять предлагаемый ему кофе. Коротышка-стюард, однако, слишком хорошо знал своего капитана, чтобы не догадаться о его истинных чувствах.

– Если хотите, я провожу вас вниз, миледи, – с сияющей улыбкой предложил Кёрби, протягивая согнутую руку. – Надеюсь, вам понравится имбирная коврижка, которую я приготовил специально для вас. Она лежит у вас в каюте, миледи. – Это была взятка, предложенная с гордым видом. Кёрби подвел миледи к трапу и стал внимательно смотреть, как она спускается. Наблюдал за ней не только он, но и еще множество людей с палубы, хотя вероятность ее падения была очень мала. Бросив на капитана последний укоризненный взгляд через плечо, седой стюард скрылся внизу.

– А нам не достанется этой имбирной коврижки, мистер Кёрби? – с голодным блеском в глазах спросил Коббс. – Хорошо бы на борту у нас почаще бывали леди. Кок начинает готовить гораздо вкуснее. А то гороховый пудинг опостылел, просто нет мочи, – сказал он, широко ухмыляясь при виде оскорбленного лица стюарда.

– Думаю, ты все равно получишь что-нибудь другое, мистер Коббс, – съязвил Сеймус Фицсиммонс. – Может быть, селитру с лобскусом. Жаль, что мы скоро приходим в порт.

– Лобскус! – насмешливо фыркнул Хаустон Кёрби. – Как будто я когда-нибудь подавал лобскус в море. Вы знаете, что такое лобскус, миледи?

– Нет, – равнодушно уронила Ри. Остановившись у входа в маленькую каютку, освобожденную для нее Аластером, она думала о своем. Когда она оправилась от своей болезни, Марлоу настоял на том, чтобы капитан перевел Ри в его каюту. Его поддержал и Хаустон Кёрби, который сказал, что ей необходимо место, где она могла бы уединяться, а такой возможностью на корабле очень дорожили. Экипаж был убежден, что она знатная леди, поэтому ее переход в отдельную каюту был воспринят как сам собой разумеющийся. Если у капитана и были какие-то возражения, он воздержался от их высказывания. Аластер поселился вместе с Сеймусом Фицсиммонсом в его тесной каюте за трапом. Дверь в каюту капитана находилась в конце короткого трапа, и Ри заходила туда, только чтобы пообедать или поужинать.

– Лобскус можно готовить по-разному, миледи. В зависимости от того, что у вас есть под рукой, но обычный его состав – солонина с луком и картошка, смешанная с галетами.