Заметив, с какой глубокой грустью она смотрит на цветы, Сеймус Фицсиммонс бросил монетку женщине в лодке и поймал на лету подкинутый ею букет жасминов.

– Миледи, – сказал Сеймус, эффектным жестом преподнося букет бледной Ри. – Как они ни хороши, эти цветы, вы все равно гораздо красивее, миледи, – тихо произнес он, и на этот раз в его черных глазах не было обычной насмешливости.

Ри погрузила лицо в большой букет и так глубоко вдохнула густой аромат, что ей едва не стало дурно.

– Спасибо, Сеймус, – промолвила она, и ее фиалковые глаза засветились чувством признательности. Глядя на нее, Сеймус Фицсиммонс сознавал, что не может надеяться ни на какое иное, кроме дружеского, чувство с ее стороны. И все же это лучше, чем ничего, подумал он, стоически принимая то, что посылает ему судьба.

Ямайку, однако, отнюдь не привлекал сладкий аромат жасмина, зато мучительно волновал запах свежей рыбы и молока в ведрах.

Почувствовав, как напряжены задние лапы кота, Ри отпустила его. Ямайка хорошо знал, где выбрать место, чтобы привлечь внимание какого-нибудь доброго, щедрого островитянина который мог бы бросить ему рыбину.

Пожав плечами, Сеймус кивнул головой группе матросов внизу, которые со смехом дружески заигрывали с молодыми женщинами в лодках.

– Надо присмотреть за ребятами, – с хитрой усмешкой сказал он Ри, и вслед за Лонгакром поспешил вниз по трапу.

Довольно покуривая свою трубку, Мак-Доналд посматривал на остров, но чувствовалось, что мысли его где-то далеко. Поэтому ничто не мешало разговору Конни и Ри.

– Леди Ри, почему цветы, которые подарил мистер Фицсиммонс, как будто бы наводят на вас грусть? – спросил Конни с недоумением в своих больших голубых глазах; он считал, что люди бывают либо счастливы, либо несчастливы, а леди Ри, казалось, одновременно была и счастлива, и несчастлива, ее настроение как-то необъяснимо менялось. – Ведь минуту назад вы так радовались, нюхая цветы.

– Наверное, они напоминают мне о других временах, – шепнула Ри, подходя к поручням штирборта и устремив взгляд на море, которое держало ее в плену на борту «Морского дракона».

– О временах, когда вы жили в Камарее? – спросил Конни, чувствуя, что Ри тоскует по своей семье. А он тоже расстраивался, когда видел ее несчастной.

– Да, я очень скучаю по своим, Конни. Хочу вернуться домой! – воскликнула она, вся дрожа, готовая разрыдаться. Думая о том, что могло случиться прошлой ночью, она удивлялась, как плохо еще знает саму себя. Чтобы стать прежней Ри Клэр, она должна возвратиться домой.

– Леди, не хотите ли еще цветов, чтобы вплести их в волосы? Посмотрите, какой богатый выбор. Красивые цветы для красивой леди. А может быть, желаете сладких апельсинов? Или вкусных бананов? – донесся голос из лодки – множество их плавало вокруг «Морского дракона».

Как хорошо было бы добраться на такой лодке до берега, подумала Ри. А ведь это так просто, вдруг осознала она, совершенно просто. Повернувшись, Ри посмотрела на Мак-Доналда, который.был так погружен в свои мысли, что не видел ничего вокруг. Весь остальной экипаж у противоположного борта продолжал торговать с лодочниками и флиртовать с молодыми женщинами. Сходни же были у этого борта.

Ри помахала чернокожему лодочнику, чтобы он подъехал к сходням. Затем повернулась к озадаченному Конни Брейди, заглянула в его большие простодушные глаза. У нее было такое чувство, будто она прощается со своим братом Робином.

– Конни, я сяду в эту лодку и поплыву на берег. Я не могу больше ждать, Конни. Подумай сам, скоро ли мне представится такой шанс? Если ты мой добрый друг, то не выдашь меня. Пожалуйста, скажи, Конни, могу я тебе доверять? – умоляющим тоном произнесла Ри.