Кейт зло усмехнулась.

– Я думаю, старик, ваши слова сбудутся. Хотя, боюсь, умрете вы раньше, чем предполагаете, – пробормотала она, протягивая затянутую в перчатку руку к лежащему на полке возле нее деревянному молотку.

– А теперь, пожалуйста, уйдите, миледи, – сказал мистер Табер и, повернувшись к Кейт спиной, дрожащими руками начал расставлять по местам флаконы и баночки с разными травами и веществами, необходимыми для составления целебных снадобий.

Мистер Табер из Каменного-дома-на-холме так и не увидел повалившего его удара, так и не услышал последовавшего за этим удовлетворенного вздоха. Будь он жив, он, вероятно, был бы растроган полным отчаяния стоном, который испустил Рокко, увидев, как старик повалился на деревянную скамью.

Кейт, однако, смотрела совершенно бесчувственно на распростертую перед ней фигуру.

– Ты зажился на этом свете, старик. Тебе следовало умереть много лет назад. Очень давно.

Подняв глаза, Кейт с изумлением увидела подошедшего Рокко.

– Какого черта ты расхныкался? – сказала она, услышав, что он всхлипывает, и увидев, что на глазах у него поблескивают слезы. – Господи, помоги нам! Нашел о ком плакать, дуралей. Неужели ты не понимаешь, что этот старый козел был бы рад видеть нас болтающимися на виселице? Ему было наплевать на нас. Пошли, – приказала Кейт плачущему лакею, – мы должны вернуться в гостиницу, прежде чем дорогой мистер Эдуард Уолтхэм заметит наше отсутствие. Я не хочу, чтобы он улизнул именно тогда, когда более всего понадобится. И смотри не свались с лошади, – с нетерпеливым раздражением предупредила она Рокко, уже обдумывая свой следующий ход. – Мы должны успеть приготовиться к завтрашнему дню, который может оказаться для нас очень хорошим, – предсказала она, небрежно бросая окровавленный молоток на кучу соломы.

Громкий крик петуха оповестил Камарей о наступлении утра. Погода была прекрасная, хотя на горизонте и висели низкие серые тучи и в течение дня можно было ожидать дождя. Немного погодя послышались голоса пробуждающихся слуг и гостей, которые вставали и начинали готовиться к предстоящему дню. Одних, по ьоле судьбы, ожидала работа, других – развлечения.

В конюшнях лаяли собаки, приветствуя подходивших конюхов, которые, позевывая, растирали замерзшие руки и про себя считали оставшиеся до завтрака минуты. При этом, однако, они, не теряя времени, поили и кормили лошадей, убирали навоз, хотя в эти холодные утренние часы ни у кого не было ни малейшего желания работать. Но для конюшего Баттерика лошади были превыше всего.

В том крыле дома, где помещалась кухня, звенели и гремели сковороды и кастрюли, слышно было, как миссис Пичем подгоняет своих сонных помощников, суетились посудомойки. Маленькая миссис Пичем, которая гордилась своей кухней не меньше, чем Баттерик – конюшнями, грозно размахивала большой поварешкой, угрожая нерасторопным. В больших горшках, откуда исходил приятный запах, что-то булькало. Над двумя котлами густо клубился пар. Для приготовления завтрака использовались медные и латунные кастрюли с ручками из твердого дерева, суповые горшки, котелки для варки рыбы, сковороды для приготовления пудингов, сковороды с ухватами, а для того, чтобы приготовленный завтрак не остывал, были растоплены жаровни.