— На палубе! — строго напомнил Командир. — Внимание на горизонт. Заслушались.

Но уже темнело, сгустилось над головой небо, немного снежок посыпался. Но в «брюхо» уходить не хотелось. Там, конечно, теплее, а здесь свежее. И интереснее.

— Был у нас капитаном один лейтенант. Он до войны в яхт-клубе занимался. Ему и поручили.

— Таки ерунда! — Одесса-папа махнул рукой. — На катере паруса поставить — это тебе не подлодку парусами вооружить.

— Таки сам ты ерунда. С гитарой! — вспылил Радист. — У нас, на лодке, считай, мачта есть, а там весь такелаж надо было изобрести. Опять же — парусное вооружение должно быть простое, доступное, надежное — ведь палубная команда к этому не готова. Но главное в том, чтобы так все это состроить, чтобы палубу не загромождать, чтобы наблюдению не мешало, стрельбе…

— О как! — Трявога аж головой в восторге завертел.

— …Ну и рулевое пришлось переоборудовать. Перо руля вдвое наварили.

— Так и что? Сделали?

— Сделали, испытали в отработке со «Щучкой». Все сладилось. Ход под парусами примерно в тех же узлах, но бесшумный. Лодка так и не смогла от нас оторваться.

— Да еще и топливо экономили, — вставил свое слово Механик.

— Само собой. Выходили под дизелями, а в районе уже ветром надувались.

— И таки вы этих «японок» потопили голов двести? — спросил Одесса.

Радист улыбнулся, но его улыбки в темноте уже никто не увидел.

— Не успели. Только попробовали, а нам новые ультразвуковики поставили. Так что паруса мы сняли.

— А мы свои не скоро спустим, — сказал Боцман. — И всеж-таки — на подводной лодке мы первые.

— Так что иди, ладь свою гармошку, — сказал Одесса. — А мы гитарой обойдемся.

Вахту на палубе оставили усиленную. Разобрались по отсекам. Командир свободным от вахты приказал отдыхать. А сам, по-моему, до света мостик не покидал.

— Слева по курсу судно! — тревожный возглас наблюдателя.

Командир вскинул бинокль, долго всматривался.

— Немец. Торпедный катер. — И помолчав: — Навел-таки «юнкерс».

— Идем на сближение? — спросил Штурман. — Нас он еще не обнаружил.

Это прозвучало разумно: ввязываться в бой с хорошо вооруженным и стремительным кораблем на неповоротливой лодке — нужно ли? Не правильнее было бы потихонечку, «огородами» пробираться в базу или рассчитывать на помощь своих?

Командир не ответил. Решение предстояло сложное. Избегая столкновений с противником, он имел шанс сохранить лодку и ее экипаж. Вступая в бой, он этих шансов практически не имел.

Решение пришло помимо воли капитана.

— Мы обнаружены! — доложил наблюдатель. — Подает сигналы! Застопорил машины.

— Это радует, — вполголоса произнес Командир. И скомандовал в голос: — Идем прежним курсом на сближение. Торпедные аппараты — товсь!

Катер лег в дрейф. Почему он не изменил курс? Почему сам не пошел на сближение? Ведь мы были легкой добычей. Ответы на эти вопросы мы получили позже. А наш Командир уже их знал…

Штурман, оторвавшись от дальномера, доложил:

— До цели — двенадцать кабельтовых!

Самая подходящая дистанция для торпедной атаки.

— На сигналы не отвечать! Боцман, наводи!

Боцман, стуча подошвами но металлу палубы, пробежал на нос. Встал, широко, цепко расставив ноги, покачиваясь в такт волне. Был похож сейчас на носовую фигуру старинного парусника.