Наутро Брагоньер зашёл взглянуть на пленницу. Некромантка присмирела, уже не смотрела волком. Соэр снял с неё оцепенение и разрешил покормить. Метод кнута и пряника обычно работал с такими, как Майя — юными и нестойкими.

— Ну так как, побеседуешь со мной? — Брагоньер устроился на перевёрнутом чурбане, наблюдая за тем, как некромантка жадно вгрызается в краюшку хлеба. — Тогда бить не будут.

— Угу, сразу сожгут, — буркнула Майя и окатила соэра презрением. — Мне-то что, умру, а вот ты ни с чем окажешься, поэтому и юлишь.

— Ты женщина, — пожал плечами Брагоньер, — до некоторой степени, разумеется. Считай, я тебя жалею. Но память у меня короткая, быстро забуду о юности личика. Неужели любишь шрамы? Такую кожу только ткни иголкой, не выведешь уже. И волосы, новые не отрастишь уже. А он не придёт, вижу ведь, — соэр издал короткий смешок, — ждёшь, надеешься, поэтому такая смелая. Если ещё не пришёл, уже никогда.

Как ни хотела Майя сохранить спокойствие, лицо всё же дёрнулось, будто от удара. Брагоньер усмехнулся, встал и подошёл вплотную. Некроматка поёжилась от ледяного взгляда и отвернулась, но даже так продолжала чувствовать его холод. Он пронизывал до костей.

— Я знаю о детях, безвинную изобразить тоже не получится. Но ты можешь облегчить свою участь.

Майя заставила себя обернуться и кокетливо захлопать ресницами.

Дело дрянь! Но некромантка всегда умела находить общий язык с мужчинами. Всего-то нужно обаять инквизитора, заставить развязать себе руки, а дальше свобода. Разумеется, в живых охотника Майя не оставит. Пусть в нём есть что-то от тёмных, он враг. Опасный враг.

— Даже не пытайся, — её начинания оборвали на корню. — Я же сказал, ты до некоторой степени женщина, а не женщина. Лучше подумай. Времени у тебя мало, до вечера, а умирать можно по-разному.

Не слушая полившихся в ответ проклятий, Брагоньер удалился. Он не сомневался, некромантка долго не выдержит, сломается уже на лёгких пытках. А если нет, и соэр ошибся, то преступнице воздастся за чужую кровь. Уж после «Кресла ведьмы» она точно заговорит, оно не таких ломало.

Мэтр Каррен смотрел на пленницу. Та боязливо забилась в угол постели и короткими быстрыми глотками пила отвар. Девушка начала кашлять, а заказчик во время прошлого разговора посетовал, что пленница выглядит плохо, значит, снизится гонорар. Если же заболеет, то некромант и вовсе ничего не получит. Тот человек внушал уважение. Мэтр Каррен поймал себя на мысли, что Тордехеш не потеряет, а выиграет, если он примерит корону. И тёмные маги тоже: их наконец-то перестанут преследовать. Напрягало одно: ощущение двойной игры. Заказчик всячески скрывал своё имя, внешность, и явно знал о некроманте больше, чем тот о нём. Во всяком случае, упомянул о Майе. Мэтр Каррен и сам знал, она стала слишком опасна. Выходка в публичном доме дала зацепку. Заказчик предупредил, инквизитор заинтересовался тем случаем, нашёл нужный бордель и теперь наверняка пошёл по следу. Он, Ольер ли Брагоньер, слишком настойчив и не отступит.

— Инквизитор ваш, — распорядился во время чужой жизнью во время вчерашнего разговора заказчик. — Полагаю, вы знаете, что делать.

— То есть заказ на убийство? — прищурившись, переспросил мэтр Каррен.

— Меня это не волнует. Главное, чтобы никто никого не нашёл.

Некромант кивнул и уточнил:

— Сколько?

Заказчик рассмеялся.

— Помилуйте, это в ваших же интересах! Вам, а не мне крючится под пытками. Заверяю, Ольер ли Брагоньер мастер этого дела. Так что это ваша проблема, не моя.