— Безусловно. Письма на моё имя были?

— Одно. Я переслала в Трию. Ничего важного, от твоей сестры.

Брагоньер решил отправиться во дворец поутру, к открытию ворот. Впервые за две недели он выспался и не потчевал организм тройными порциями кофе. Охрану соэр не взял, справедливо полагая, её во дворец не пропустят. У самого Брагоньера был пропуск — кольцо инквизитора. Оно открывало все двери, кроме покоев их величеств.

— Матушка, — за завтраком попросил соэр, — я несколько занят, поэтому хочу поручить вам. Закажите парадный гарнитур для Эллины. Его как раз изготовят к её дню рождения. И бальное платье к нему. Мерки у портнихи сохранились. Не скупитесь, я хочу и буду тратить деньги на эту женщину. Я хочу и буду появляться с ней в свете. Я хочу и буду проводить с ней время. Надеюсь, вы поняли, о чём я?

Отложив ложечку, которой разбивал яйцо, Брагоньер в упор уставился на мать. Той стало неуютно: показалось, будто сын её в чём-то обвиняет, считает одной из преступниц, которых он допрашивал.

— Был бы жив твой отец… — поджав губы, начала леди ли Брагоньер, но осеклась под очередным взглядом — взглядом, приказывавшим молчать.

— Вы, кажется, не поняли, матушка, — соэр промокнул губы и положил салфетку рядом с тарелкой. — Отец мёртв, титул баронета ношу я. И если я прикажу, — он повысил голос, — вы сделаете. Давайте же не доводить до этого.

— Чем она тебя околдовала? — маска холодности слетела с лица леди ли Брагоньер. Она тоже отодвинула в сторону тарелку с тостами и приготовилась отстаивать свою точку зрения. — Какая-то деревенщина не первой свежести! Ты мог найти бы любовницу красивее, моложе и знатнее. А ещё лучше подумал бы о женитьбе. Я устала от твоих отказов даже взглянуть на очередную девушку.

— Смиритесь с мыслью, что я отныне даже слушать не стану. И извольте проявлять почтение к госпоже Эллине Тэр. Оскорбляя её, вы оскорбляете меня.

— Прояви благоразумие! Это всего лишь гоэта.

— Мне повторить? — нахмурился Брагоньер. — Вы неприятно удивляете, матушка, прежде я считал вас умной женщиной. Не обманывайте моих ожиданий. На обратном пути мы остановимся в гостинице, раз моя спутница вас раздражает.

Настроение соэра испортилось, есть расхотелось. Он быстро съел пару тостов с джемом, запил их кофе и, не прощаясь, ушёл переодеваться. Леди ли Брагоньер в досаде кусала губы. Впервые другая женщина стала для сына важнее матери. Теперь же он требовал уважения к той, которая, по мнению леди ли Брагоньер, позорила соэра в свете. Все мужчины его круга заводили романы с актрисами, куртизанками, дочерьми торговцев, а ещё лучше с представительницами своего сословия, но никак не с девицей из самых низов, которая сама зарабатывала себе на жизнь.

Переодевшись в парадное, соэр верхами уехал во дворец. С матерью даже не попрощался, давая понять, та должна извиниться.

Как и прежде, Брагоньер без труда въехал на территорию дворца и, отказавшись от помощи, сам завёл лошадь в конюшню. Ему хотелось привести мысли в порядок, а для этого как ни что другое подходила рутинная мелкая работа. Например, расседлать коня.

После яркого солнца конюшня показалась тёмной, как утроба демона. Глаза не сразу привыкли к полумраку, Брагоньеру пришлось постоять немного на пороге.

— Эй, конюх! — нетерпеливо крикнул соэр. — Где тебя носит?

Он положил руку на седло и с раздражением огляделся. Ни конюха, ни его помощников. Уснули они, что ли? Брагоньер позвал ещё раз и, бросив коня у входа, отправился на поиски. Наверняка дрыхнут на сеновале.