И вот теперь дыба и кнут.

Однажды Майя даже потеряла сознание: палач не рассчитал. Но это ещё цветочки, впереди знаменитой «Кресло». Некромантка хорошо видела его и понимала, после такого не выживают. Равно как и после «Колыбели». Её особенно любили применять для женщин, знали, где самое чувствительное место.

Брагоньер меланхолично жевал и писал одновременно. Некромантка попалась упорная, ради неё пришлось пожертвовать ужином. Но ничего, перекусит всухомятку, а потом нормально поест в гостинице. Уже скоро, девочка почти сломалась.

— Упорствуешь, значит? — соэр поднял глаза на Майю. — Ради чего? Сомневаешься, что велю продолжать?

— Не сомневаюсь, — сплюнув кровь, прошамкала некромантка.

— Тогда зачем? Любовника защищаешь? Того самого, который тебя предал?

— Он никого не предавал, — упорно повторила Майя. Её спрашивали об этом не в первый раз.

— Безусловно, — не стал спорить Брагоньер, встал и подошёл вплотную к некромантке.

Он кончиком кнута дотронулся до подбородка Майи и неожиданно поинтересовался:

— Не принести ли зеркало, госпожа Майя?

— Зачем? — некромантка опешила и от вежливости, и от странного предложения.

Брагоньер не ответил и распорядился.

Все женщины дорожат своей внешностью, Майя до встречи с палачом была симпатичной девушкой, пусть полюбуется на себя нынешнюю и поймёт, что с ней станет в случае дальнейшей игры в молчанку. Порой вид разбитого носа убеждает красавиц лучше кнута.

Расчёт оправдался: Майя глухо застонала, увидев, во что превратилось её лицо и тело.

— Будет ещё хуже, — пообещал Брагоньер. — Груда мяса. Поэтому в последний раз спрашиваю, стоит ли любовник такой красоты? Безусловно, вы привыкли к крови и боли, но чужая не своя. И никакой выгоды не принесёт. Пока вы защищаете любовника, он развлекается с новой пассией. Дочь герцога Ланкийского красива, молода, невинна…

И снова — на больную мозоль.

Майя застонала и замотала головой.

— Или вы полагаете, будто господин Эльес собирается хранить вам верность? — добил соэр. — Допустим, вы выберитесь, но покалеченная вы ему уже не нужны. Зачем, если рядом красавица?

Некромантке вспомнилось личико Натэллы, жадные взгляды мэтра Карена, обращённые на «свежую кровь». Он наверняка уже, а о ней даже не вспомнил, послал за едой для проклятой пленницы и бросил.

Майя зарычала и замотала головой.

— Хорошо, я вас отпущу, — хлыст упёрся в горло некромантки. — Вы проживёте ровно сутки. Никто не поверит, будто вы ничего не рассказали, Эльес в первую очередь. Приятно умереть от руки любовника, умирайте, свою задачу я и так выполнил — сделал ещё на одного тёмного меньше.

Некромантка полагала, он пошутил, но нет, лебёдка опустила её на пол, а палач проворно избавил от пут. Майя со стоном рухнула на холодные каменные плиты. В голове вертелась мысль: «А ведь он прав, Эльес убьёт и будет обхаживать эту сучку. Я ему не нужна. Была бы нужна, не пошёл бы в бордель, посвящал бы в тайны».

Брагоньер видел её душевные метания, понимал, нужно совсем немного надавить, и девица заговорит. Он просто стоял и ждал, пока палач, бросая красноречивые взгляды с оценкой умственных способностей инквизитора, отпустившего ведьму, размыкает оковы.

Майя до последнего не верила, что её отпустят, но когда инквизитор позвал солдат и приказал «вышвырнуть её на дорогу возле трактира, где взяли», поняла, тот не шутил. Сил на колдовство не осталось, её резерв осушили до дна, да и рядом стоял судебный маг, бдительно следивший за каждым движением.