— Нет, — равнодушно пожал плечами Малис и предупредил: — Закатишь истерику, верну к лошади. Мне душевное спокойствие дорого.

Эллина замолчала, переваривая его слова. Ну да, нашла, кому о любви говорить! Нет у тёмных такого чувства, хотя любила же Байда брата. Сестра Доновера не побоялась пойти против Гланера, чтобы отомстить за вероломное убийство. С другой стороны, тот же Гланер откровенно всех ненавидел.

— Малис, — решила проверить Эллина, — а тёмные умеют любить?

Некромант не ответил, сделав вид, что не слышит. Это вселило надежду.

Гоэта вслед за Малисом вернулась на кухню, и пока он возился у плиты, изучала полки буфета, разыскивая посуду.

— Видишь ли, Линка, — на стол легла чистая скатерть, — чувства, эмоции — это пустой звук. Этим ты никого не убедишь. Мне нет дела то того, сколько ты будешь о нём плакать. Прости, но это правда. И если убьют тебя, мстить не стану.

— Тогда зачем?.. — Эллина ничего не понимала.

Зачем помогать, зачем нарушать контракт, прятать в лесу, если ему плевать? Приволок бы связанную на алтарь и сделал зомби, как заказал Доновер. Но он этого не сделал, потом так мило болтал после оживления, опять же способ связи оставил…

— Ты ещё заплачь! — рассмеялся некромант и кинул на стол две ложки. — На пустом месте, Лина. Я не сказал, что позволю тебя убить, согласись, это ценно. Поэтому вытирай сопли, ставь, наконец, тарелки и говори правду. Половину ты утаила.

Эллина вздохнула, силясь понять, как трактовать слова Малиса. Она привыкла считать его другом, а теперь это странное признание… Есть совсем не хотелось, но гоэта поставила две тарелки и даже налила себе немного. Некромант же ел с аппетитом, расспрашивал о жизни, не обращая внимания на выразительные взгляды. Наконец, откинувшись на стену, Малис кивнул: рассказывай, мол. Однако Эллина сначала спросила о том, что ещё недавно лежало на разделочном столе.

— А, заказ, — отмахнулся Малис. — Я его в ледник убрал, не лезь. Кровь вытер, не вывернет. Давай, Линка, поведай, с какого перепугу некромант достал инквизитора в столице, и откуда ты сама так много знаешь. Алтарь нашла?

На этот раз гоэта ничего не утаила. Некромант тоже отнёсся к рассказу иначе: задавал вопросы, уточнял детали, а потом вынес вердикт:

— Труп твой Брагоньер. Поднять могу. Только тут от свежести зависит. Из остывшего только зомби получится, бесплатно, так и быть, подарю, потому как толку тебе с него. А вот из тёплого — такой, как ты. В курсе ведь, что умирала.

— Я тогда совсем?..

Эллина вспомнила события давнего прошлого: бегство, боль и страшный холод. Тогда Брагоньер впервые сбросил маску, пошёл на сделку с некромантом, лишь бы спасти любимую, так трогательно отогревал её.

Малис кивнул и попросил написать все фигурировавшие в истории имена. На вопрос зачем, ответил:

— Духов попытаем. Кто-нибудь да причастен к похищению, через него и найдём. Нет, — предупредил закономерное возражение некромант, место, где твоего разлюбезного держат, я и так определю, но раз там коллега, нужно всё просчитать. На девчонку-помощницу бы взглянуть… Устроить не можешь? Скажешь, я обычный маг. Или в застенках инквизиции на дар проверяют?

Эллина пожала плечами. Она понятия не имела, хотя догадывалась, просто так в камеру даже короля не пустят. Да и какой прок от сломленной Майи? Она, наверное, сейчас и не человек вовсе, после стольких пыток. Брагоньер, палач, маги и следователи вытрясли из головы всё полезное.

— Хорошо, — легко сдался Малис, — начнём с духов.