— Вот себе это и скажите, — откровенно потешалась гоэта.

— Госпожа Тэр! — не сдержавшись, рявкнул Брагоньер и уже тише добавил: — Окажите любезность, замолчите и не позорьте на людях. Ваши манеры с головой выдают происхождение. И хорошенько думайте перед тем, как жаловаться, я могу удовлетворить просьбу, и, поверьте, хуже станет только вам.

Эллина прикусила губу и остаток пути гордо хранила молчание.

Трия пёстрым ковром раскинулась вдоль побережья. На плоских крышах грелись горожане, перетащив из комнат плетёные из лозы кушетки. В воздухе пахло морем, сладостями, духами и дымом коптилен. По улицам прогуливалась празднично одетая публика, из открытых дверей таверн и террас ресторанов лилась музыка.

Окна пестрели цветами. Только ленивый не выставил на свежий воздух горшки. На балконе номера, который снимал Брагоньер, тоже радовали глаз петунии. Они особенно эффектно смотрелись на фоне белых ставень и белых же перил. Точно такие же были в других домах Трии: какой ещё цвет сочетается с разноцветьем штукатурки?

— Послезавтра ярмарка, — между делом сообщил Брагоньер. — Полагаю, вас это заинтересует. Мне нужно уехать, а вы не заскучаете.

— Куда уехать? — напряглась Эллина.

Они на отдыхе, какие могут быть дела? Если на то пошло, морской воздух, полноценное питание и сон полезны для здоровья, а Брагоньер делал всё, чтобы загнать себя в могилу.

— В Следственное управление. Это по делу некромантов. И не возражайте, госпожа Тэр, я вас не спрашиваю, а ставлю перед фактом.

— Я тоже когда-нибудь поставлю вас перед фактом, — вспылила Эллина. — Например, что сообщила его величеству о нарушении приказа.

Соэр одарил таким взглядом, что гоэта поняла, лучше никому не писать. На минуту показалось, Брагоньер подзовёт солдатский патруль и велит арестовать её.

— Надеюсь, выводы вы сделали, госпожа, — обдал холодом соэр. — Мои слова и поступки не обсуждаются, ясно?

Эллина со вздохом кивнула и переключила внимание на прохожих. Ольер ли Брагоньер всегда остаётся Главным следователем Ольером ли Брагоньером, даже если его панцирь иногда даёт трещины.

Поужинали на открытой террасе. Столик выбрал соэр, гоэта не возражала. Ели запечённую в соли рыбу, лёгкие салаты с морепродуктами и козьим сыром. Брагоньер нудно рассуждал об экономике и политике, Эллина же делала вид, будто слушает.

После, как и условились, отправились на прогулку по набережной.

Эллина по-хозяйски держала соэра под локоть, щеголяя новым браслетом из янтаря — того самого оранжевого камня, который некогда привлёк её внимание во время первого визита в Трию. Тогда он был не по карману, сегодня же в купальнях гоэта порадовала себя таким. Вопреки поговоркам о мужчинах, Брагоньер обновку заметил — следователь как-никак, но промолчал. Эллина не переживала, такие вещи только для женщин, сильный пол не оценит. Помнится, соэр сам говорил, украшения — это показатели статуса, только и всего.

Гоэта попыталась осторожно выяснить новое по делу некроманта:

— Ну, того, которого я в графском саду видела.

Брагоньер промолчал. По его мнению, Эллина давно должна была усвоить, на подобные темы он не разговаривает.

— Хорошо, в гостинице скажете, на ухо, — не отставала гоэта. — Я слово дам, бумагу подпишу.

— Следствие ведётся, госпожа Тэр, остального вам знать не нужно, — поставил точку в разговоре соэр и раскланялся с парой аристократов.

Те окинули Эллину оценивающими взглядами, но не удостоили и словом. Гоэта не обиделась, догадавшись по тому, что Брагоньер поздоровался первым, перед ними не простые дворяне. Сама она присела в реверансе.

Мужчины отошли, ненадолго оставив гоэту одну.