— В чём дело? Я не в первый раз не ночую дома. Или ты что-то запланировала?

Гоэта покачала головой и тихо спросила:

— Ты ведь не в Управление?

— Нет, надо обойти местные бордели. Ложись, я не скоро приду. Завтра утром поговорим. Планы изменились.

— Насчёт меня, полагаю? — упавшим голосом предположила Эллина. — Скажи сейчас, я пойму. Ты ведь сказал неправду, не ради проституток прихорашиваешься, в мешочке с предохранителями роешься.

Соэр шумно вздохнул и присел на кровать.

— Я тебе не изменяю и изменять не буду. Это работа, ничьи прелести меня не интересуют. И, Эллина, я взял чистый носовой платок, а не то, что ты подумала.

Гоэта густо покраснела. Действительно, как она могла?! С кодексом чести Брагоньера измена в принципе невозможна. Следовало догадаться, он уходит по работе. Но, кажется, не обиделся, смотрит с усмешкой и самодовольством. Не выдержав, Эллина спросила, чему так радовался любовник.

— Тому, что небезразличен тебе. Но всё хорошо в меру, — тут же спустил с небес на землю Брагоньер. — Надеюсь, эту тему мы закрыли раз и навсегда.

Эллина кивнула и засуетилась, делая вид, будто переодевается к ужину. На самом деле она сердилась на себя. Стоило улыбнуться и пожелать удачной работы. Привыкла, привыкла гоэта к любви Брагоньера, привязалась и теперь боялась потерять. В итоге накрутила себя и сказала глупость.

— Ладно, переодевайся в свои вещи, — соэр покосился на сложенные отдельно штаны и блузу, всем своим видом демонстрируя нелюбовь к рабочей одежде любовницы, — поможешь. Трия — город богатый, публичных домов много, надо скорее все обойти, чтобы не спугнуть преступника. Наверняка кто-то сболтнёт о поисках.

— Эм, Ольер, а мне там тоже девочек снимать? — хихикнула Эллина.

Напряжение спало, она с облегчением выдохнула. Не хватало, чтобы Брагоньер вновь обиделся. Он аристократ, они существа вспыльчивые, а тут какая-то мещанка, стоящая одной ногой в третьем сословии, чуть ли не семейные сцены устраивает. Как там учила Анабель? Нужно всегда улыбаться, изображать беззаботную птичку и помнить, что прав на любовника не имеешь.

— За свои деньги. И лечение тоже. Эллина, — нахмурился соэр, — если ты не способна…

— Способна! — выпалила гоэта. — Что спрашивать, кого искать?

Брагоньер удовлетворённо кивнул и осмотрел себя в зеркало. Вроде, похож на типичного клиента. Лишь бы гоэта забот не доставила! Кто её знает, может, та приватный танец воспримет как повод умыться слезами и собрать вещи. В последнее время Эллина переменилась, стала нервной, плаксивой. Если бы Брагоньер не предохранялся, подумал бы, что любовница беременна. Но нет, та регулярно бывала у врача во избежание разных проблем: соэра волновало собственное здоровье, и он привык перепроверять даже тех, кому доверял.

— Спрашивать о клиенте. Для тебя он работодатель, для меня — друг. Подробности — по дороге. Придумай пока, что он у тебя заказывал. Разные мелочи, детали. И осторожно, почувствуешь неладное, уходи.

В руки Эллины перекочевал кошелёк: «На подкуп и развлечения». Гоэта покраснела и шёпотом спросила:

— А разве там и мальчики есть?

Брагоньер зыркнул так, что желание выяснять гендерный состав работников борделей пропало.

На улице оказалось свежо: сказывалась близость моря. Эллина устроилась на сиденье экипажа рядом с Брагоньером и напряжённо поглядывала по сторонам. Соэр, памятуя о недавнем нападении, тоже следил за дорогой. Но до «весёлого квартала» добрались без происшествий.