В конце недели приехал Джамшит. Банку снова предлагали к.р ы ш у…

—Лобан?

Оставшиеся в живых боевики из бригады Жени Дашсвского сгруппировались вокруг чудом выжившего Лобана. Дело было не в двухстах миллионах долларов, которые одни уголовники отобрали у других… На стороне бандита Лобана и тех, кто теперь был имеете с ним, была справедливость… Их поддержали все авторитеты.

— О'Брайен, Ваха, Ургин, Ламм — все вдруг слиняли. Нет ни в Москве, ни в Антверпене.

— Может, на Кипре? У О'Брайена там фирмы!

— В Израиле тоже.

— Что ты сказал Лобану?

— Подумаю. Он должен сначала доказать, что в силах справиться с заданием.

Это было что-то новое. Поворот к цивилизованным формам банковского бизнеса.

—Мы можем обратиться в правоохранительные органы… Я советовался с Рембо: нам готовы предоставить юридическое сопровождение. Они постоянно сотрудничают с видным иерусалимским адвокатом…

Мы подбили бабки. У нас были записи разговора Лукашовой с Ламмом. Моего и Вячеслава, с Вахой и Геннадием…

Угрозы в адрес покойного начальника кредитного управления и его убитой подруги реализованы.

Джамшит сформулировал главное, зачем приехал:

— Мне нужна аудиокассета, о которой рассказал Пастор. С ней мы вернем кредит. Часть наших врагов мы уроем, других — либо посадим, либо заставим вернуться к себе в горы… Поставим честный банк! Нас будет охранять контора.

— Но как?

— Ты должен поехать в Израиль в качестве частного детектива. Принять заказ банка. С появлением Лобана у тебя может появиться естественный союзник! Понемногу начнешь подниматься…

— Работа стремная… И кроме того, мне, менту, работать вместе с бандитами — западло!

—Тебе не надо вступать с ними в контакт…

Мы подвели итог.

Председателю совета директоров банка «Независимость» требовался профессиональный розыскник. Предлагалась приличная зарплата, командировочные. Предлагались также комиссионные с суммы возвращенного кредита. Рембо также заинтересован в том, чтобы иметь своего представителя…

—А жена? Сын?

—Твоя семья будет под защитой. При условии, что ты не будешь поддерживать с ней связь. Чтобы я мог дать слово братве. У нас с этим строго. Ты знаешь…

В вилле на Байт ва-Ган всю ночь горел свет. Я тоже так и не лег спать.

Боевики Ламма знали мой адрес — квартиру, из которой увезли мертвое тело Холомина. Если раньше что-то могло их остановить, то сейчас я не видел причин, отчего бы им со мной не разделаться…

Я не мог этого себе объяснить…

Появился ли у меня другой заступник, кроме Всемогущего?

Я забаррикадировал дверь. Следил за дорогой.

В течение долгого периода жизни я по молодости не ведал страха. И все в нашей конторе на Павелецком это знали. Когда наш начальник отдела, полковник, — мир его памяти! — искал добровольцев на не совсем обычныезадания, он просто находил взглядом меня, и я тотчас поднимал ладонь.

Точно помню день и час, когда я сломался. Это было тридцать первого декабря. В конце смены. До Нового года оставалось меньше часа. Платформа была полна спешившими к празднику людьми. Переполненные электрички отправлялись по праздничному графику, через каждые пять—восемь минут. Автоматические двери смыкались уже на ходу, с шипением отсекали не успевших втиснуться в вагон.

Шел снежок.

Пьяный молодой амбал на ходу попытался пробить пространство между закрывавшимися половинками дверей, но откинулся. Оказался между вагонами. Все заорали, и он громче всех.