—«Ты чё, лапуль?»

Спектакль «Все. Все. Все?» с Татьяной Васильевой и Валерием Гаркалиным, поставленный Валерием Ахадовым, имел продолжение. Реплика была оттуда. Вячеслав сразу мигнул мне, мы прошли к нему в кабинет.

—Хорошо, что вы приехали. Вы в курсе?

— Нет. Я уезжал…

— «Алькад» потребовал перевести пятьдесят миллионов долларов, ссылаясь на форс-мажорные обстоятельства…

Днем я выехал по делам в РУОП. Вернулся в банк после обеда.

— Президент на месте? — поинтересовался я у дежурного.

— Не приезжала.

— Хочешь сказать, с тех пор не вернулась? С утра, как выехала?

—Да.

—А что секьюрити?

Моей жесткой обязанностью было внимательно следить за тем, чтобы правила охраны первых лиц банка не нарушались. Это было заповедью и моих учителей — британских коллег.

— Секьюрити нет…

— Заместитель знает?

— Заместитель ваш предупредил по телефону. Звонил, что приболел… Не «заболел», а именно «приболел», не то чтобы очень, просто, так или иначе, предпочел побыть дома…

Время от времени этот молодой мужик спокойно брал больничный лист, как в свое время в родном Управлении охраны бывшего КГБ, а то просто сообщал, что не будет. Как сегодня.

— В машину Лукашовой звонили?

— Несколько раз… Никто не отвечает.

— Понятно.

Я снова поднялся к начальнику кредитного управления. Еще от дверей услышал, как он сказал кому-то:

—Я думал, она к тебе заедет…

Он разговаривал по телефону с кем-то из клиентов. Когда я подошел, Вячеслав уже прощался:

—Извини. Самого доброго. — Он кивнул мне. — Минутку…

Клавиш высветил очередной закодированный номер.

—Добрый день, дорогой… Как ты? Гербалайф пить не забываешь? Смотри, Пахомыч… — Со стороны могло показаться, что разговаривают нежнейшие друзья. — К тебе Екатерина Дмитриевна не заезжала? Нет?

Вячеслав не смог скрыть озабоченности в голосе и тут же был вынужден объяснить:

—Да нет, просто она тут срочно нужна…

Он положил трубку. Мы ничего не сказали друг другу. Вячеслав словно выпал из времени. Выглядел некрасивым, рыхлым. Одышливость и полнокровие любителя вкусно поесть и выпить теперь очень резко бросались в глаза.

—Катя не вернулась. И ни одного звонка.

Лукашова обычно не задерживалась, в противном случае сразу ставила своих в известность.

—Салахетдинов знает?

—Он в курсе. Что-то предпринимает по своим каналам…

Президент банка Лукашова так и не появилась. Я звонил бывшим коллегам, к которым еще недавно обращался по поводу разборки в ресторане с Женей Дашевским и Лобаном. Никто о судьбе Лукашовой ничего не знал.

Неопознанных трупов в Москве не было. В больницы с огнестрельными и другими тяжелыми ранениями никто в бессознательном состоянии не поступал.

Я не поехал домой. Все секьюрити были на местах. На всякий случай я держал наготове группу немедленного реагирования. Камал Салахетдинов спустился в дежурку:

—Южане увезли ее…

Он тоже не покидал банка.

— Они никогда бы не пошли на это, будь Женя Дашевский жив! Он держал руку у них на горле…

— У Окуня?!

— Кто он такой, Окунь! В камере ему место у параши. Под нарами. О'Брайен! Он приказывает!

Секьюрити навострили уши: глава совета директоров рядовых охранников разговорами не баловал!

— Такое отчудить с в о р а м и в з а к о н е ! А ведь рано или поздно в тюрьму все равно попадет! Спросится за Лобана, за Женю Дашевского…

— Но Лобан жив! Я звонил в Склифосовского…

—Он уже в другом месте!

Салахетдинов был осведомлен.