— Мы не решаем эти вопросы… — Я имел опыт общения с бандитами.

Они либо стреляли и тогда не разбирались, либо разбирались и тогда не стреляли.

—Нам надо посоветоваться с президентом банка. Она у вас?

Начальник кредитного управления поддержал меня. Мертвыми губами прошептал об имеющихся у нас связях в правоохранительных органах.

—Президент банка фигура достаточно известная в Москве…

Ваха посоветовал:

—Заткнись. Не усложняй себе жизнь. Пока не достали твою семью.

Молчавший до этого второй кавказец добавил с неожиданной злобой:

—И сучку твою заодно…

Они были полностью информированы о его личной жизни.

— Двадцать пять тысяч… — напомнил Ваха.

— У меня нет таких денег!

— Возьми из миллиона, который тебе отвалил Окунь! Думаешь, не знаем, откуда ноги растут?

Второй кавказец был настроен враждебно:

—Чего молчите?

—Мы не уполномочены вести этот разговор… — Я знал этих людей: они понимали только язык угроз, подкрепленный действием. — Вчера была похищена госпожа Лукашова, президент банка. Вместе с секьюрити и шофером. Что с ними?

— Лучше задай этот вопрос себе! Или Салахетдинову! Нам о них ничего не известно.

— Мы будем считать вас ответственными за все, что с ними может произойти!

—Ты угрожаешь?! Нам?!

Не было смысла спорить.

Я достал из кармана сотовый телефон:

—Минуту…

—Хочешь ментов позвать? — Ваха иронически осклабился.

— Сейчас поймешь.

Я набрал номер. Трубку взял специалист, возившийся по моей просьбе с записями нашей дружеской беседы.

—Как там?

Он доложил.

—Вот и хорошо. Сейчас ты повторишь то, что мне сказал! — Я сунул трубку Вахе. — Тут специально для вас… Разговор пишется! Забыл предупредить.

Специалист повторил:

—Запись отличная… Сразу на несколько статей тянет. Захват заложников организованной группой… Статья двести шестая, часть третья нового УК. От восьми до двадцати. И еще вымогательство…

Ваха пристально посмотрел мне в глаза. Улыбнулся. Он мне не верил. Я сказал в трубку:

—Включи. Мы послушаем…

По лицу Вахи я понял, что запись пошла. Специалист службы безопасности банка, записавший требования бандитов в машине, сделал все как следует. Ваха, а затем и Геннадий смогли убедиться в качестве записи: голоса обоих были ясно различимы и вполне пригодны для идентификации. Я убрал телефон. Настал наш черед диктовать условия.

—Верните президента банка!

Физиономия Вахи устрашающе вытянулась. Нежные ямочки на щеках стали словно впадины, грубо высеченные в камне. Гневный Геннадий, или как там его звали на самом деле, дернулся…

Южане были уязвлены. По бандитским неписаным законам нам не полагалось защищать себя, а только просить о пощаде!…

—Опасную игру играешь, командир!

Тон Геннадия не предвещал ничего хорошего. Кроме того, одна рука его скользнула в карман и там застыла. Это продолжалось мгновение! Все трое — мы следили друг за другом — готовы были выхватить стволы…

Кто первый?! Кто самый дурной, горячий, крутой?!

— Вам придется освободить президента банка и секьюрити… Иначе запись нашего разговора еще сегодня попадет в региональное управление… И не дай вам Бог, чтобы хоть волос упал у нее с головы!

— А если с твоей, мент? — Геннадий завёлся.

— А с моей — тем более… Я — мент! Вы знаете, что это значит!

Они, конечно, знали.