Робер усмехнулся.

— Иной раз у меня возникает ощущение, что мы с тобой словно двое мальчишек, спрятавшихся за сарай, чтобы покурить. Контрабанда… Этому делу не учат ни на кухне, ни в семинарии. У вас хорошо получается — я имею в виду тебя, Карлоса и Германа. Можно подумать, вы и раньше этим занимались, хотя в таких делах я мало что смыслю. Мне просто следует поблагодарить тебя — ведь ты знаешь, как помочь мне. Похоже, я только и делаю, что благодарю тебя. Чем я могу быть тебе полезен? Сегодня после обеда я уезжаю в Марсель. Я могу там что-то для тебя сделать?

— Зайди в типографию и скажи, что именно тебе нужно для человека, которого ты отправишь на Гаити. Я позвоню им и дам знать о твоем приезде. Знаешь, а твоя идея насчет машинки для штемпелей на конвертах, как в почтовом отделении, совсем неплоха. Надо будет хорошенько ее обмозговать.

Робер рассмеялся.

— Ты должен с каждого диктаторского режима запрашивать по машинке.

— Не вижу в этом ничего невозможного.

Улыбнувшись, они обменялись на прощание рукопожатием, испытывая друг к другу большую симпатию, чем за все время своего знакомства.

— Кстати, — сказал Робер, — сегодня утром видел в городе Сабрину, она ехала на работу. Она прекрасно выглядит — ослепительно красива, как всегда, и счастлива.

— Разве она не довольна твоими кулинарными курсами?

— Похоже, да. Хотя, когда мы занимаемся, я иной раз ловлю себя на мысли: она лишь делает вид, что счастлива и довольна, чтобы я не беспокоился. А сегодня утром она ехала в машине одна, и лицо ее было исполнено такого очарования, которого я раньше не замечал. Значит, у вас все хорошо?

— Да, очень хорошо.

Робер испытующе посмотрел на него.

— Знаешь, Макс, я люблю ее. У нее так много всяких желаний, но она не требует выполнения каждого из них и не жалуется. Я восхищаюсь ею и хочу, чтобы она жила в ладу с собой и с окружающим миром. Я в самом деле надеюсь, что у вас все хорошо. Уверен, ей хорошо в Кавайоне. За такое короткое время она научилась чувствовать себя здесь совсем как дома.

— Я тебя прошу, — отрывисто сказал Макс и вместе с Робером направился к двери. — Мне еще нужно кое-кому позвонить, — извиняющимся тоном добавил он. — Увидимся завтра, ладно? Завтра у вас очередной урок кулинарии?

— Нет, на этой неделе придется его отменить, я еще буду в Марселе. А вот на следующей — обязательно.

Пожав друг другу руки, они попрощались, и Макс проводил Робера взглядом, пока тот шел к машине. Может, оно и хорошо, что он уезжает; слишком уж часто Робер стал о многом догадываться. Сердце у Макса тревожно заныло. Его не волновало всерьез, где он будет жить и как сумеет свыкнуться с новой ролью. Наверное, никогда не настанет момент, когда он сможет расслабиться.

Проводив взглядом маленькую машину, что свернула на шоссе и скрылась за поворотом, он впервые задал себе вопрос: не грозит ли Роберу опасность. Наверное, нет — ничто не привлекало внимания к неприметному, тихому священнику из Кавайона. Никому и в голову не могло прийти, что он создал организацию из священнослужителей по всему миру и занимается тем, что тайком вывозит активистов — в основном студентов — из той или другой страны, или ввозит их туда. Мы с ним одного поля ягоды, подумалось Максу, может, поэтому ладим между собой. Двое котрабандистов среди полицейских, пограничников, в мире, где главное — удостоверение личности. Правда, я всегда смотрел на контрабанду как на способ приумножить свое богатство, а Робер ставит перед собой цель улучшить жизнь бедняков и отверженных, но нас все-таки многое связывает. К тому же мы нуждаемся друг в друге. И он это заметил, хотя мне и не хотелось.

В кабинете зазвонил телефон.