— Нет.

— Вообще никто?

— Да, начиная с… — Плотно сжав губы, Рори заколебался, противясь искушению сказать больше, чем следует, затем пожал плечами. — Уже месяца два. Сначала нас навещал Николас, но потом перестал. Разумеется, у него сейчас проблемы с деньгами, к тому же, насколько я могу судить, они с Амелией разошлись, и все же он на свободе, а я сижу здесь, и с его стороны довольно эгоистично заботиться лишь о собственной персоне, а на меня у него, видите ли, не хватает времени. Мне не хватает наших с ним бесед об искусстве. Мне казалось, что и ему тоже, ведь у него, знаете ли, не так уж и много друзей. Люди ему, как правило, не слишком симпатизируют.

— Может быть, он еще придет. — Снова встав, Сабрина заторопилась. Сердце у нее колотилось, словно бешеное. Николас. Николас, дважды пытавшийся силой отнять у нее «Амбассадорз», встревоженный тем, что она слишком вникала в финансовые дела «Амбассадорз» и «Блэкфордз»… Возможно, Николас знал о подделках, возможно, вошел в долю с Рори и Айвеном, желая приумножить свои доходы, а потом решил убить Макса, если Макс пригрозил, что выведет его на чистую воду.

Нет. Для этого он недостаточно умен, подумала она. К тому же трус.

И все же он что-то знает. Должен знать, иначе с какой стати ему сюда приходить? С какой стати привередливому, тщеславному Николасу месяц за месяцем являться в «Уормвуд-скрабз» и вести беседы об искусстве с Рори Карра?

Она хотела было задать Рори вопрос, а не работали ли они вместе с Николасом, но передумала. Лучше обратиться к самому Николасу.

— Никто не приходит сюда, — мрачно произнес Карра. — Всем до лампочки. А Макса уже нет в живых. Никто не мог уцелеть после взрыва. Знаете, то же самое сказали и в полиции: никто не мог уцелеть.

— До свидания, Рори. — Следом за охранником Сабрина быстрым шагом пересекла тюрьму и вышла на улицу. Светило солнце, но было холодно, воздух был свеж, вдали отчетливо вырисовывалась линия горизонта. Она доехала до гостиницы, где ее дожидалась Стефани. Рассказывая сестре о разговоре, она переодевалась в черные слаксы и черный свитер, а Стефани надела ее брючный костюм из сине-зеленой шотландки, синюю шляпу и перчатки. — Он до смерти напуган, — сказала Сабрина. — Айвен, наверное, тоже испугается. Если он не заговорит о Николасе, постарайся упомянуть о нем сама. — Стефани ушла, и она стала дожидаться ее возвращения.

Сестра вернулась почти через час.

— Жалкий, глупый тип, — презрительно бросила Стефани. — Похож то ли на хорька, то ли на ласку, то ли еще на кого подобного: тощий, как жердь, к тому же ходит, словно крадучись, такое впечатление, что, заворачивая за угол, он вытирает собой стену. С какой стати Максу было иметь с ним дело?

— Наверное, от него был толк. Про Николаса он что-нибудь говорил?

— Говорил о ком угодно, кроме самого себя. Может быть, поговорим в машине? А то мне не терпится выбраться отсюда.

— Подожди минутку. — Скрутив в узел волосы на затылке, Сабрина надела черную шляпу с опущенными полями, из-под которой была видна только ее длинная, изящная шея. Набросив на плечи черную накидку, отороченную мехом, и застегнув ее, она надела очки с темными стеклами, которые были ей велики. Они со Стефани постояли перед зеркалом, Стефани накрасила губы помадой, причесала волосы так, чтобы они свободно падали ей на плечи и спину и надела крошечную синюю шляпку, сдвинув ее чуть набекрень, чтобы лицо оставалось открытым. — Неплохо, — сказала Сабрина, одобрительно глядя на два разных отражения в зеркале.