— Тогда я о них не думала. Так ты видел ярлыки на тех вещах, что были на мне, или нет?

— На борту ты достала из чемодана вечернее платье от Валентино и две блузки от Кристиана Диора.

— И все?

— Мы не до конца распаковали чемоданы. Я хотел, чтобы ты полюбовалась видом Монте-Карло из гостиной, и мы с тобой вышли из каюты.

— Больше ты ничего не видел? Никаких ярлыков, принадлежащих конкретным лицам?

— С чего это тебе пришло в голову?

— Если бы у меня была своя портниха, она сразу бы меня узнала.

— Нет, никаких ярлыков не было.

Испытующе глядя ему в лицо, Стефани нахмурилась. Она ему не верила. Что-то было не так; она чувствовала это, хотя и не знала, что именно и с какой стати ему лгать ей. Она чувствовала себя неблагодарной, ставя его искренность под сомнение после всего того, что он для нее сделал, но не могла отделаться от убеждения, что так оно и есть.

— У меня была с собой сумочка?

— Конечно, но не в моих правилах заглядывать в женские сумочки.

— Я пользовалась косметикой?

— Чуть-чуть. Совсем немного. Тебе она ни к чему.

— А какие у меня были волосы?

— Длинные. Роскошные. Если захочешь, ты снова отрастишь их.

— Наверное, я так и сделаю. — Она посмотрела на свои руки. — Ты сказал, что я не была замужем. Когда я тебе об этом сказала?

— Вскоре после того, как мы с тобой познакомились. Почему ты спрашиваешь об этом?

— Не знаю. Мне кажется… может быть… возможно, это не так.

— В самом деле? С чего ты взяла?

Она замолчала, внезапно ощутив, что не хочет поверять ему новые мысли, которые приходили на ум теперь каждый день.

— Чем ты занимался после того, как умерла твоя мать?

Он помедлил, размышляя, стоит ли ему повторять свой вопрос. Необязательно, подумал он; чем меньше мы будем об этом говорить, тем лучше.

— Мы с отцом все время переезжали с одного места на другое: какое-то время провели в Испании, потом перебрались в Лондон. Я же рассказывал тебе вчера о матери. Видишь, ты все помнишь.

— Ой! — Она подалась вперед. — Макс, я вспомнила! — Впервые с тех пор, как она пришла в себя в больнице, она улыбнулась, медленно растянув губы в улыбке, от которой у Макса перехватило дыхание. Его захлестнуло желание, и голова пошла кругом. С прошлой недели, когда они только приехали в Кавайон, не было ни минуты, когда бы он не желал ее, но он осадил себя и отвел ей отдельную спальню, сдерживаемый отрешенным выражением, которое появлялось у нее в глазах всякий раз, когда она поворачивалась к нему: это был взгляд незнакомого человека, взгляд человека, не испытывающего ни малейшего желания быть рядом с ним. Он знал, что на самом деле она не такая; их роман, который начался за месяц до того, как на яхте произошел взрыв, был самым страстным из тех, что выпали ему в жизни, полной сексуальных приключений.

Они встретились в Лондоне, через несколько лет после их первого знакомства. А впервые Макс встретил ее, когда они с Дентоном сразу после свадьбы гостили у него на яхте. Тогда она чуралась их образа жизни, отказывалась от наркотиков и случайных любовных приключений, которые остальные считали в порядке вещей. Когда же он снова увидел ее в компании Брукса и Габриэль в ресторане «Аннабел» — дело было в конце сентября, — ему почудился голодный блеск в ее глазах, выдававший жажду приключений, какое-то безрассудство, словно она хотела бы успеть как можно больше за короткий промежуток времени. Это ему понравилось; именно этим правилом он сам руководствовался всю жизнь.