— Он что, интересует ее даже больше, чем люди?

— Ты хочешь сказать — принесла бы она людей в жертву, если бы это пошло на пользу университету? Не знаю и не уверен, что она сама знает. Надеюсь, перед ней не встанет такой выбор.

— Надеюсь, что так. — Гарт обнял ее и прижал к себе. Машина выехала на Лейк-шор-драйв и смешалась с потоком автомобилей. — Если бы ты вышла замуж за богача, мы с тобой сейчас все время разъезжали бы так, как сейчас.

Сабрина не ответила. Однажды она уже была замужем за богачом, но это не принесло ей счастья. Ни к чему было заводить разговор о Дентоне; он для нее уже ровным счетом ничего не значил, мысли о нем не посещали ее много лет. — Меня вполне устраивает мужчина, за которым я замужем сейчас, — отозвалась она, — и неважно, есть у него роскошные автомобили или нет. Как по-твоему, сегодняшний прием прошел успешно?

— По-моему, да. Знаешь, ты всем очень понравилась. И все сочли, что если они связаны с институтом, то это хорошая оценка заработанных ими или полученных в наследство денег. Но, пожалуй, хватит думать о деньгах. Давай лучше будем думать о нас с тобой.

Он привлек ее к себе, и они поцеловались. Долгий поцелуй двух хорошо знающих, довольных друг другом людей, в котором читалась любовь и страсть, разгоравшаяся с каждым днем, который они проводили вместе. Пять, почти шесть месяцев, подумала Сабрина, прижимаясь к Гарту в теплом салоне автомобиля. За окном, кружась, падали снежинки. Почти шесть месяцев прошло с тех пор, как я сюда приехала, обманув всех, кого только можно было, решила остаться, осталась, влюбилась, а потом Стефани…

Стефани.

Она с трудом подавила сдавленный крик. Стефани нет в живых. Теперь у Сабрины было ощущение, словно то место, которое она считала своим, превратилось в бескрайнюю пустоту, в туман, в облако, во что-то необъятное, в бесконечность. Не осталось больше ничего, кроме памяти, стремления к чему-то неизведанному, любви.

Но оставалось еще много такого, что она любила, — Гарт, дети, работа, ее образ жизни. Ей казалось, что у нее как бы две различные жизни, каждая из которых течет в своем направлении: моей сестры уже нет в живых, а у меня сейчас есть больше, чем я когда-то мечтала иметь.

— Знаешь, — задумчиво прошептал Гарт ей на ухо, — лишь изредка наступают моменты, когда все в нашей жизни складывается как нельзя лучше, когда все именно так, как и должно быть. Раньше я, по большому счету, не верил, что такое возможно. Но теперь вижу, что так оно и есть. Потому что именно сейчас, любовь моя, у нас с тобой все так, что лучше не придумаешь.

— Да. — Она выдохнула этот односложный ответ, словно вознося молитву в День благодарения. Ссора с Гартом, все мелкие ссоры и размолвки, бывшие за то время, что они учились жить вместе, делая вид перед окружающими, будто уже двенадцать лет как женаты, — все они улетучились. Это было неважно. Важно было, что она обрела Гарта, семью и любовь, взаимную любовь, возвышеннее которой нельзя себе и представить. Даже несмотря на то, что при этом она лишилась человека, дороже которого у нее не было во всем мире. Не знаю, как так может быть. Если только каким-то странным, не поддающимся логическому объяснению образом мы обе не соединились во мне одной. Если это на самом деле так, то посмотри, Стефани, теперь у нас обеих короткие волосы.

Она вздохнула, немного стыдясь того, что так размечталась, и поудобнее устроилась в объятиях Гарта. Они продвигались на север, к Эванстону. Снег повалил сильнее, снежинки за окном закружились быстрее, заслоняя мерцающие вдали огни города и остального мира.

— Вас послушать, так выходит, что несмотря на аквариум, скучища на приеме была смертная, — сказал Клифф и расхохотался, обильно поливая сиропом вафли, лежавшие перед ним на тарелке.