Пенни внимательно смотрела на нее, стараясь не пропустить ни единого слова.

— Тут дело обстоит сложнее, чем в случае с антиквариатом, — подытожила Сабрина. — Как-нибудь на днях мы снова поговорим об этом. — Зачерпнув ложкой несколько ягод земляники из стеклянной вазы, она положила их себе на тарелку. — Но мне давно хотелось поговорить об антиквариате, и, может, сейчас как раз самое время.

— Я, пожалуй, пойду смотреть телевизор, — сказал Клифф и отодвинул стул от стола.

— Нет, я хочу, чтобы ты остался, — сказала Сабрина. — К тому же утром тебе не разрешается смотреть телевизор, ты же знаешь.

— Ну да, но, мама, антиквариат…

— Понимаю, тебя это не интересует, но я хочу, чтобы ты побыл тут, потому что на самом деле мне хочется поговорить с вами о своих магазинах.

— «Коллектиблз», — сказала Пенни.

— Она сказала «магазинах», — поправил Клифф.

Сабрина кивнула.

— И о «Коллектиблз», и об «Амбассадорз», и о «Блэкфордз».

— Да, но два других в Лондоне, — произнес Клифф. — Ты же в них не работаешь, ты работаешь в «Коллектиблз».

— Но в каждом из них мне принадлежит половинная доля. Поэтому мне приходится следить за тем, что мы покупаем и продаем, сколько денег на этом зарабатываем, ну и так далее. А телефонных разговоров для этого недостаточно, владельцам нужно самолично осматривать свою собственность, по крайней мере время от времени.

В комнате, где они завтракали, воцарилась тишина. Потом Пенни воскликнула:

— Ты не можешь! Не можешь туда поехать!

— Ты едешь в Лондон? — решительным тоном спросил Клифф. — Ты не можешь этого сделать. Ты должна остаться здесь.

Пенни расплакалась.

— Мама, не уезжай! Пожалуйста, не уезжай! Пожалуйста, останься здесь!

Гарт с Сабриной переглянулись. Этого следовало ожидать, сказал каждый из них про себя.

— Ну вот что, — твердо сказал Гарт. — Послушайте-ка, что я скажу. Мама уезжает в Лондон ненадолго, на три-четыре дня, а потом вернется.

— В последний раз, когда ты поехала в Лондон, ты не вернулась, — громко произнес Клифф. — Прислала подарки, а сама не вернулась. Даже ничего нам не написала.

— Я вернулась, — тихо ответила Сабрина.

— Ну да, в конце концов вернулась, но до этого прошла целая вечность, и папе пришлось самому поехать за тобой.

— На этот раз он не поедет, — сказала Сабрина.

— Папа, ты ее отпускаешь? — решительно спросил Клифф.

— Удерживать не стану, если ты об этом спрашиваешь.

— А я бы удержал, будь она моей женой!

— А вот и не смог бы! — захныкала Пенни. — Мужья теперь уже больше не могут удерживать жен, и те могут делать все, что хотят.

— Тогда спроси у нее самой! — крикнул Клифф Гарту и сердито посмотрел на Сабрину. — Если бы ты на самом деле любила нас, ты бы никуда не поехала. Ни у кого больше нет матерей, которые ездили бы в Лондон. Они все сидят дома.

— Ты прислала мне краски и еще много чего, — сквозь слезы проговорила Пенни, — и они мне страшно понравились, но я не хотела их брать. То есть, я не хотела их брать, если это было все, что ты могла мне дать.