|
У нас достаточно денег, чтобы купить ему все новое, мелькнула у нее мысль, но мы не делаем этого, потому что он до сих пор опасается, как бы товарищи по работе чего не сказали. Давление со стороны коллег по работе. Невелика разница по сравнению с тем, с чем сталкивается Пенни. Пожалуй, никуда нам от этого не деться: так мы и будем терзаться, думая, что бросается в глаза окружающим, когда они смотрят на нас, что они хотят видеть, что мы сами хотим им показать. Бедная Пенни, каково ей столкнуться со всем этим в ее возрасте. Но когда Гарт и Пенни вернулись, Пенни только и говорила, что о выставленных в витрине куклах, и об их руководителе, с похвалой отозвавшемся об ее артистических наклонностях.
— Я стала знаменитой! Мой портрет собираются напечатать в газете! Нужно Клиффу сказать! Она бросилась вверх по лестнице, а Гарт уселся вместе с Сабриной на диван. В комнату вошла миссис Тиркелл и поставила на столик перед ними бутылку вина, бокалы и блюдо с золотистым узором по краям, на котором лежали закуски. — Моя госпожа, за день было несколько телефонных звонков, я записала, кто звонил и что просили передать, и положила все вам на письменный стол. Я сказала бы вам и раньше, но не хотела прерывать вашу беседу с Пенни. — Спасибо, миссис Тиркелл. Пожалуйста, соберите нам поужинать в половине восьмого, а то мы немного запаздываем. Да, и не могли бы вы проследить, чтобы Клифф на самом деле вымыл руки? А то, похоже, он никак не может избавиться от привычки приносить в дом часть грязи, которую они месят на футбольном поле. Миссис Тиркелл улыбнулась. — У меня есть фотография лучшего в Англии игрока в крикет, который принимает очередной приз с безупречно чистыми руками. Я покажу ее Клиффу. — Она немного похлопотала, расставляя на столике бутылку вина и блюдо, быстрым взглядом окинула гостиную, чтобы убедиться, что ее помощь больше не требуется, и вышла. Гарт налил вино в бокалы. — Не кажется ли тебе, что она словно все время в засаде, словно кошка выжидает подходящего момента, чтобы наброситься на добычу? — Наверное, она просто решила подождать, пока Пенни не уйдет к себе наверх. — Сабрина испытующе посмотрела на него. — Ты что, в самом деле расстроился? Да, я знаю, она здесь совсем недолго, Гарт, но она уже совершенно освоилась, и нам так повезло, что она рядом. Не могу поверить, что ты на самом деле огорчен. — А тебя не беспокоит, что она все время рядом и начинает болтать именно в тот момент, когда нам следовало бы побыть наедине? — Она болтала, как ты выражаешься, меньше минуты. — А тогда почему она, черт возьми, то и дело обращается к тебе, как к королеве? «Моя госпожа»! У нас в стране это не принято, к тому же дети никак не могут привыкнуть. — Напротив, детям очень нравится. Она всегда меня так называла, Гарт, и ей, похоже, доставляет удовольствие делать так и впредь. — К Стефани Андерсен она никогда не обращалась «Моя госпожа». — Да, но она смотрит на меня и думает, что я выгляжу точно так же, как леди Сабрина Лонгуорт, и, наверное, ей не хочется думать, что этой женщины уже нет в живых. Может, это пройдет после того, как она побудет здесь еще немного, но даже если этого и не случится, мне кажется, нам не о чем беспокоиться. Что тебя на самом деле тревожит? То, что за тобой постоянно ухаживают и обхаживают? — Она пристально посмотрела на него. — Ведь в этом все и дело, не так ли? В глубине души мальчик, выросший на ферме в Миннесоте, чувствует вину оттого, что живет, будто капиталист, и, стало быть, наверняка эксплуатирует рабочую силу. Боже мой, Гарт, миссис Тиркелл выполняет ту работу, в которой души не чает, и великолепно с ней справляется. Ведь, по большому счету, ее работа не отличается от того, что ты делаешь у себя в университете, или я — в «Доме Конера». |
