|
Теперь осталось дождаться появления противника… А вот и он! Точнее, они. Пришли по другой улице, словно мы заранее договаривались подниматься на сцену с разных сторон. Блондинка, в просторной шубке кажущаяся еще объемистее, чем на самом деле. Чернявый громила, наперекор морозу не застегивающий воротник отороченного мехом камзола. Похожий на кузнечика рыжик, набросивший на плечи не плед, а по виду – целое мохнатое одеяло. Всего трое. Целых трое. Принявшие приглашение гости остановились у противоположного моему выступа стены, шагах в двадцати от меня – на расстоянии, вполне достаточном для проведения переговоров без боязни застудить горло, излишне громко разговаривая. Я развел руки в стороны, показывая, что не прячу при себе оружие и прочие сюрпризы. Троица не стала утруждать себя подобными действиями, сразу приступив к делу, и первое слово взяла, как и в игровом доме, женщина. Миллин ад до Эрейя, если мне не изменяет память. – Мы ответили на твое дерзкое послание и пришли. Чего ты хочешь? – Как и любое живое существо на свете… Жить. – Невозможно. Приговор вынесен и одобрен всем Кругом. Несмотря на попытку казаться уверенной, блондинка слегка запнулась, произнося слово «всем». Занятно… Какие то неизвестные мне тонкости? Жаль, нет времени и возможности до них докапываться. – Вы непреклонно в своем решении, hevary… и это делает вам честь. Но прежде, чем свершится предначертанное, позвольте задать вопрос. Женщина вопросительно посмотрела на своих спутников. Чернявый скривился, рыжий равнодушно пожал плечами. – Спрашивай. – Почему вы хотите меня убить? – Ничто не должно быть предопределено. Ничто не должно быть известно до своего свершения. Ничто не должно мешать… – заученно начала провозглашать Миллин, но я взял на себя смелость оборвать возвышенную речь: – Простите, hevary, но это лишь ритуальная фраза из далекого прошлого. Она что то значит для вас лично? – Для меня? – Ну да. Вы видели, как кости ложатся на сукно то одними боками вверх, то другими. Если я могу угадать, какая грань обращена к небесам, то где же тут предопределенность? – Не старайся нас запутать! – Рявкнул Вехан. – И в мыслях не было. Я всего лишь хочу указать вам на вашу ошибку. – Ошибку?! Не тебе судить, что ложно и что истинно! – Согласен, и все же… Дослушайте, прошу вас. Чернявый ругнулся, но замолчал. – До свершения ничего и не было известно: пока кости не упокоились на столе, предсказать результат не в силах даже боги. А я отнюдь не небожитель. – Ты знал, – обвиняюще заключила блондинка. – Я смотрел, слушал и размышлял, hevary, а сие не запрещено законами. Вы обвинили меня в том, чего я не совершал, и страстно желаете покарать за несуществующее преступление. Так кто из нас виновен на самом деле? – Не прикидывайся беззащитной овечкой! – Снова взорвался Вехан. – Тебе непостижимым образом дважды удалось уцелеть! – Непостижимым? О нет, наоборот, весьма бесхитростным. Просто оказалось, что у меня есть друзья. – Которые устраивают засаду из опытных бойцов в лазарете и лишают разума и воли неизвестными и неразрушаемыми чарами? Вот даже как… В народе говорят: у страха глаза велики. Значит ли это, что старшины Подворий боятся? Тогда у меня есть перед ними преимущество. Еще одно, помимо прочих, а этого уже более чем достаточно для победы. – Хорошие друзья. – Почему же ты не привел их с собой? – Язвительно спрашивает Миллин. – Потому, что все должно быть решено между мной и вами, и не нужно впутывать кого то еще. Согласны? Слат хмыкнул: – Так и знал, придется все делать самому, – мохнатое одеяло полетело на снег, открывая поджарую, затянутую в темный костюм фигуру. |
