|
Ну же! Слезы прыснули из зеленых глаз на выдохе, прозрачными ручейками хлынули по щекам, и принцесса, захлебываясь теснящимися в горле словами, тяжело оперлась о стол. А я стоял и смотрел на… темнеющий в кружке настой. Если верить словам Кайрена, жидкость готова к употреблению. Ну ка, попробуем! М м м, недурно. Кажется, присутствует мята, ладоневый корень и почки малины… Вполне, вполне. – Ты самый мерзкий… самый подлый… самый бессердечный человек на свете! Наконец то узнал всю правду о себе. Благодарствую. Только откровение запоздало: упомянутые зерна Хаоса уже давно сгнили в моей душе. – Ты… – пауза тяжелого дыхания, похожего на затишье перед бурей, заканчивается отчаянным: – Не бросай меня. Пожалуйста! – Что что? Не расслышал. Повторите, если нетрудно. – Не бросай меня. Делаю большой глоток, ощущая, как маслянистый отвар словно смазывает грудь изнутри, снимая напряжение мышц. – Разве я дал вам повод? Никто никого не бросает. А Кэр… он вернется, едва уладит свои дела: я в этом уверен. – И все таки, ты мерзавец. – Разумеется. Входная дверь распахивается, впуская вместе с морозным воздухом довольную троицу моих родных. Братцы нагружены очередным ворохом свертков, матушка по обыкновению командует: – Соден, оставь свою поклажу на кухне, только смотри: не близко к плите! Там кое что съестное, надо разобрать, но не давать протухнуть… Ладар, а ты можешь сразу отправляться ко мне в комнату! Да, положи на кровать, только не кидай! Разобьешь – будешь до лета должок отрабатывать! Заглянув на кухню и увидев принцессу, Каула всплеснула руками: – Проснулась, милая? А бледненькая то какая… Кушать хочешь, небось? Сейчас оладушек напеку, да клюквяной толкушки наделаю, чтобы сил поприбавилось! Мой малыш тебя, часом, не обижал? Сари быстро взглянула на меня и широко улыбнулась: – Ну что вы! Разве он способен кого то обидеть? На что матушка тут же ответила: – В тихой воде, милая, самые страшные демоны прячутся. Выглянувший из за плеча Каулы Соден не преминул наябедничать: – Там представление актерское будет, про Саару и Аурин , а ма не разрешила остаться и посмотреть! – Насмотришься еще гадостей всяких! Братец получил легонький шлепок по затылку и скрылся из виду, а матушка кивнула Сари: – Иди ка сюда, я и для тебя гостинец купила! – Для меня? Напрасно я думал, что принцессе несвойственно изумление: удивилась, и еще как, вследствие чего покорно последовала за Каулой получать подарок. А мне в колени шумно задышал Хис. – Как прогулка? Обрубок хвоста удовлетворенно вильнул из стороны в сторону. – Все было спокойно? Круглые бусины глаз даже не мигнули. Хорошо. Конечно, после недвусмысленного послания, подкрепленного невменяемым состоянием второго из наемных убийц, «пастухи» вряд ли полезли бы на рожон, стремясь увеличить свое преимущество. По крайней мере, я бы на их месте поостерегся. Наверное. Может быть. – Я тоже скоро отправлюсь на прогулку. Валики собачьих бровей вопросительно набухают и сдвигаются вместе. – Обещал, что приду без помощников. Массивная голова склоняется набок, выражая недоуменный укор. Приседаю, стараясь не наклонять корпус. – Обманывать нехорошо, верно? Чешу дрожащую от довольного рыка шею под квадратной челюстью. – Поэтому обмана не будет. Бусины глаз скрываются в складках блаженно сдвинутых бровей, а жесткая шерсть осыпается мне в ладонь горсткой мелкого песка. Нить тринадцатая. Поражение И победа, как сестры. Но кто старшая? Когда начинается пора праздников, в Нэйвосе становится трудно отыскать тихий уголок: улицы даже в самую позднюю пору залиты светом и заполнены людьми, от одной темной ювеки до другой прилежно исполняющими службу или трудящимися в лавках, а потому не желающими терять ни единого мгновения, отпущенного на отдых самими небесами. |
