|
Чернявый дернул уголками рта, скривился, но завершил ритуал: – Вехан ад до Могон, Старшина погонщиков, подтвердил. Набухший бутон наступившей тишины распустился бесстрастным вопросом вьера: – А что скажет Последний голос? О чем это она? Ума не приложу. Впрочем, судя по язычку, нервно облизавшему пересохшие губы, блондинка вполне сведуща в затронутой теме. – Без Последнего решение Круга не имеет силы, – продолжила невинно изумляться представительница покойной управы. – Или я что то путаю? – Последний голос не был избран, – осторожно заметила Миллин. – И приговор выносили без него? – Седая голова, укутанная платком, укоризненно покачивается. – Ах, дети, дети… Смотритель вас по голове не погладит, уж это вы должны понимать! Блондинка стрельнула глазами в сторону Вехана, тот заметно смутился. Рыжий Слат сделал вид, что вовсе не принимает участия в происходящем, и весьма естественным образом: занялся приведением в порядок усыпанной песком одежды. – Пожалуй, нам всем стоит хорошенько почистить свою память, – приняла решение вьер. – Коверкать традиции по своему усмотрению еще хуже, нежели пренебрегать ими… Ступайте, голуби мои. Я бы пожелала вам удачи, да только зряшное будет желание: Смотрителю все равно станут известны и ошибки, и их исправление. Потому пожелаю, чтобы второе перевесило, когда будет определяться мера вины каждого из вас. Слат поднял свою мохнатую накидку, набрсывая на плечи себе и Миллин. Вехан пристроился сзади парочки и на прощание обернулся, обжигая мое лицо странным взглядом. Если бы не настроение всей встречи, я бы подумал, что чернявый «погонщик» приглашает меня еще на одну партию игры… Нет, ерунда. Померещилось. Наверное. Может быть. Вьер рассеянно спрятала кисти рук в потрепанной муфте. И как только исхитрилась, варежки ведь толстенные? – Почему вы остановили меня, hevary? – Остановила? – Светлые старушечьи глаза наполнились жалостью. – И вовсе не останавливала. Вы сами, юноша, стояли на месте и никак не могли решиться сделать один единственный шаг. Бормочу: – Потому что не знал, куда шагать. – Верно. А когда молодость нуждается в помощи, дело старости – наставить на истинный путь. – И все же, их следовало… – Убить? Конечно. Удивленно щурюсь. – Так почему же… Вьер смотрит на меня, слегка склонив голову набок. Как птица. Седая, грузная орлица, которую уже плохо держат крылья, но глаза столь же остры, как в молодости, а кривые кинжалы когтей еще способны нанести смертельный удар. Или спасти жизнь. – Потому что они уже чувствовали себя убитыми. А вы, юноша, все еще видели их живыми. Понимаете разницу? Кажется, да. Какой смысл лишать жизни мертвеца? А здравствующему человеку не стоит лишний раз пускать в душу тень чужой смерти. Но это высокая мудрость, что же касается унылого бытия… – Они могут отомстить. – Э нет, вот чего чего, а мести вам не следует опасаться! Скорее, постараются вынудить вас на новый необдуманный спор или нарушение правил, чем второй раз пойдут против собственных законов. – Если верно понимаю, отмена моего приговора не была выполнена должным образом? – Как и вынесение, – кивнула вьер. – Круг был незамкнутым, таковым и остался. Но силу имеет только последнее решение, пусть и неполного Круга. Я упрямо тряхнул головой: – Слишком путано. – И в самом деле, не сразу можно понять, – согласилась женщина. – Видите ли, юноша, старшины Подворий примерно раз в год, если нет особой надобности встречаться чаще, собираются на своего рода совет, где считают убытки и прибыли каждого в отдельности и всех вместе. Это собрание называется Кругом, но чтобы решение Круга обрело значение императорского указа для «пастухов», требуется неукоснительное следование традициям: избираются Первый и Последний голоса. |
