|
Это собрание называется Кругом, но чтобы решение Круга обрело значение императорского указа для «пастухов», требуется неукоснительное следование традициям: избираются Первый и Последний голоса. Первый голос – глашатай Подворий, он принимает на себя обязанность излагать волю большинства, к которому неизменно присоединяется. А вот с Последним голосом все гораздо забавнее. Он имеет право оспорить любое из решений. – Но если большинство все равно «за», какой в этом смысл? – Последний голос указывает участникам Круга уязвимые места в их планах, уберегает от смертельных ошибок. Даже если не умеет, будет стараться, а старательность иной раз заменяет вдохновение… Будь кто то из этих глупышей Последним голосом, все сложилось бы иначе. – Не было бы попыток меня убить? Вьер неопределенно пожала плечами: – Как знать? Может, и не было бы. В любом случае, решение, принятое без участия Последнего голоса, ложится на совесть только участников Круга. Потому они и пришли сюда одни, без сопровождения: Смотритель сможет зачесть выполнение хоть этой части традиции. – Смотритель… Какова его роль? – Он следит за порядком. Беспечный тон голоса меня не обманывает, потому переспрашиваю: – Только лишь следит? Сеточка морщин на лице женщины становится заметнее от широкой улыбки. – Разве этого мало? Следить, юноша, не всегда означает быть бесстрастным наблюдателем, следить – почти что следовать. Следовать – наследовать. А наследник должен хранить и приумножать достояние предков всеми доступными способами. Так действует и Смотритель: если между Подворьями или внутри них начинается разброд, или кто то из старшин нарушает отцовские заветы, право управления на время восстановления порядка переходит к самому достойному и уважаемому среди «пастухов». Как правило, это человек, уже променявший суету дел на тихий отдых в окружении любящих отпрысков или верных слуг. – И все безропотно признают его власть? Вьер хохотнула: – Вы невнимательно меня слушали, юноша! Если «пастух» доживает до того времени, чтобы уйти на покой, он успевает обзавестись влиянием, и не всегда только денежным. Маленькая армия – очень веский довод в любых делах, не правда ли? – Хотите сказать, Смотритель – одна из сильнейших сторон в Подворьях? – Сильнейшая, юноша, сильнейшая! Но вмешивается в жизнь «пастухов» лишь в случае крайней надобности. Или в случае вопиющего нарушения традиций. Ее бы устами, да медовый эль пить… Поверим? Хорошо, пусть так. Троица больше не представляет для меня и моих близких угрозы. Все вернулось на свои места… Почти все. А что не пожелает возвращаться само, будет взято мной под руки и препровождено домой. Сразу, как только. Однако сказанное вьером, не более чем полезные, но скучные сведения, а я хочу удовлетворить свое любопытство, совмещая пользу с приятностью: – Вы ведь пришли сюда не затем, чтобы беречь жизни и души, верно? Светлые глаза прячутся под полуопущенными веками. – И хотелось бы слукавить, да не стану. Не только за этим. Я надеялась… – Увидеть «белошвейку» в действии? Сталь взгляда снова упирается в мое лицо: – Почему вы выбрали именно эту причину, юноша? – Потому что я слышал в вашем голосе эхо восхищения, того, с которым вы когда то читали старые хроники и легенды. Вьер внимательно смотрит на меня, словно старается разглядеть в уже изученном до мельчайших подробностей облике новые черты. Зря стараетесь, hevary: за день я ничуть не изменился. Да и не скажу, что жаждал изменений. Постоянство – не самое дурное качество мирка, в котором мне доводится жить. Оно помогает чувствовать под ногами твердь надежного берега, сопротивляющегося атакам ненасытных волн. |
