|
– Рука, конечно, заново не отрастет, однако… Стоит ли так над ней горевать? Светлые глаза снова вспыхнули ярким огнем ненависти: – Стоит ли горевать? Вы спрашиваете, стоит ли горевать?! Да по вашей милости я теперь лишен права владеть «Перевалом», а мои наследники рискуют и вовсе не получить его в свое пользование! И все из за чего? Из за того, что я лишь хотел обезопасить их будущее… Какой же я тупица. Осел. Олух. Все верно: в городской управе Регистр владеющих и распоряжающихся обновляется раз в год, и каждый, кому принадлежит дом для проживания или какое либо заведение в Нэйвосе, обязан подтверждать свои права путем расписки в очередном приложении к договоренности. Подпись ставится не на простой бумаге, а на зачарованной, несущей магический слепок изначального документа и способной подтвердить либо опровергнуть права владельца. А происходит все буквально в течение минуты: человек карябает свое имя и прикладывает к листу… часть тела, включенную в слепок. Обычно это и есть правая ладонь. Иногда, впрочем, ради спокойствия и уверенности образец подписи в Регистре заверяют не только рукой, но и еще чем нибудь, но это стоит дополнительных денег, разумеется. Майс, судя по всему, пожадничал и обошелся только ладошкой… Ну и дурак. Сам себе. В моем случае, к примеру, щедрость Сэйдисс не знала границ, и служке, снимающему слепок, пришлось изрядно потрудиться, обследуя меня с головы до ног, так что я могу заверять свою подпись не только руками и ногами, скажем, а и… Представляю себе картинку! Впрочем, теперь отчетливо понимаю: предосторожности лишними не бывают. Если они разумны и своевременны. – Вы продлевали договоренность на следующий год? Хозяин «Перевала» дернулся, словно мышцы шеи свело судорогой: – Нет. Я отложил посещение управы на первую ювеку после Зимника. – Это означает, что… – Это означает, что через восемь дней я стану нищим. – Но у вас же имеются наследники. Вы должны были заверить их права в Регистре! – Они… Слишком молоды. Самый старший еще в трех годах от совершеннолетия и права принять «Перевал». – Но ведь не лишен этого права полностью, верно? – Что в том проку? – Майс тяжело осел вглубь кресла. – Городская управа назначит распорядителя по своему усмотрению, а зачем ей вести дела с прибылью для будущих владельцев? Игровой дом разорят. И хозяйство, на которое положили жизнь мои родители и я сам, будет уничтожено. Одним единственным человеком. Сначала я посчитал вас слабым и недалеким, но вы до сих пор живы, хотя должны были умереть, значит, я ошибся… Не люблю чувствовать себя виноватым, а нечто подобное именно сейчас и происходит. Когда мне начинают что то ставить в вину, ощетиниваюсь иголками, как еж, в результате ухитряюсь расцарапать до крови не только всех вокруг, но и себя самого. Как поступить на этот раз? Ранить и без того раздавленного горем человека не хочется. Проглотить обвинение и спокойно уйти, мысленно пожелав Майсу убраться куда подальше? Стоило бы. Я, стало быть, все разрушил? Какая глупость! Да, встреча со мной стала искушением для хозяина игрового дома. Да, моя беспечность привела к неприятным последствиям, но прежде всего для меня, следовательно, каждый заплатил по выписанному лично для него счету. И на самом деле я виноват лишь в преследовании выгоды. Своей собственной. Можно было бросить скорпа на произвол судьбы, но тогда у меня возникло бы вдвое, а то и втрое больше забот в будущем. И я сделал шаг с перекрестка, ступив на вымощенную другими дорогу. Забавно, но Майс не вызывал у меня ни ненависти, ни злобы в истинном значении этих чувств, напротив: в отдельные минуты искренне хотелось помочь. И помог ведь… Едва не сложив свою голову. А теперь выясняется, все было проделано зря. Даже хуже: мое участие почти сгубило человека. |
