— Соевая. Китайская, острая, с помидорами… Знаешь ли.

— Ставлю на помидоры. У тебя ещё остались?

* * *

— … помидоры, морковь, красный перец, клюквенный джем… знаешь ли.

— Думаю, потребность в бета-каротиноидах. — Честно сопоставив все перечисленные продукты, я нашёл совпадение только по природному цвету, задаваемую красными пластидами растительных клеток.

— Может, ей витаминов каких в аптеке купить? — осторожно предложила Ринко, под впечатлением выбора и энтузиазма младшей супруги.

— И это тоже. А ещё хорошие весы.

— Весы?

— Да. Будем взвешивать каждый день утром «на голодный желудок». Один из способов вести наблюдение за прогрессом плода. Ещё было бы кому УЗИ раз в неделю делать… Ксо! Как же не хватает специалистов!

— Не волнуйся, аната, со мной всё будет хорошо! — Агеха выскребла ложкой банку из-под джема и, кажется, наконец наелась. — И с ним тоже. Я справлюсь!

— Я в тебя верю, — серьёзно покивал я. — Но мне было бы заметно спокойнее, если бы я хоть немного понимал происходящие события. Уж больно они… отличаются от классической последовательности у обычного человека.

— Главное, ты рядом, дорогой, а уж мы тебя не подведём.

Я улыбнулся в ответ на эти слова… а потом, повинуясь безотчётному порыву, присел на корточки рядом со стулом хиноенмы, прижимаясь щекой к её пока ещё совершенно плоскому животу. К моему удивлению, с другой стороны тот же манёвр повторила Сидзука.

— Мы рядом, знаешь ли! Можешь быть спокойна!

— А… — Ринко подошла и, заметно поколебавшись, присела рядом со мной. — А мне можно?

Вместо ответа я чуть отстранился, позволяя девочке повторить тот же манёвр, что сам проделал ранее. Ринко прижалась щекой туда, где только что был я, и, внезапно срывающимся голосом, сама выдала:

— Я… я тоже рядом!

* * *

Здание больницы было не узнать: все стёкла вставлены, стены снаружи полностью окрашены — как будто прошло не несколько дней, а как минимум две недели. Внутри полным ходом шли отделочные работы, причём на этаже, где располагалась палата Химари, они были уже целиком закончены. Полы вымыты, даже жалюзи висели. Только необычная пустота — ни цветов, ни мебели для посетителей, отсутствие табличек на дверях — намекала на то, что это всё-таки не обычная городская больница. Причём, эта мысль для меня неожиданно оказалась колющей — я даже остановился, пытаясь разобраться в себе. Разобрался. Столько денег ухнуто… инвестиционных денег, и они тут «лежат», не принося никакого дохода! Когда до меня дошла последняя мысль, я не сдержался и засмеялся: вот и к тебе профдеформация пожаловала, глава клана, блин! Однако, смех — смехом, а мысль-то верная…

— Привет всем! — В палату Химари я и мизучи теперь входили как нужно — в белых халатах, волосы убраны под шапочки, сменная обувь на ногах…

— Господин! — Химари оторвалась от лэптопа и попыталась встать. Ага, щас!

— Молодец, Кая. — Поблагодарил зашики-вараши я. — Сначала осмотр, а потом прогулки… если будет можно.

Кошка скорчила обиженную гримаску, но качать права не стала, молодец — не в том она положении. Бакэнэко тоже переодели — и, похоже, тщательно отмыли: белая больничная рубашка пахла полевыми цветами, и посторонних запахов не было. Хороший симптом… сказал бы я, будь передо мной человек. Ладно, поехали…

Задрав рубашку, мы с мизучи чуть ли не по миллиметру обнюхали, осмотрели и ощупали живот кошки вокруг мест повреждения: как и обещала змея, даже шрамов не осталось.