|
— Именно так. И все вокруг в этом уверены. А наш Юто умудрился разглядеть за всей этой «крутизной» женщину, саму Канаме. Помнишь, она рассказывала о своей семье, про мать и отца? Только вот Амакава на два порядка круче — он в курсе «игры», сам в ней участвует, а в ней всё равно видит человека. За Хироэ можешь даже не волноваться — она своё место подле мужа определила и сделает всё, что возможно, чтобы дела у Юто, не дай Ками, не пошли прахом. Только в отличие от тебя, она клан Амакава от лидера Амакава не отделяет… ну, ты слышала. И только потому мы находимся под её защитой: мы часть клана в её понимании. Её семья. Иногда это немного пугает… но лучше уж так.
— Только немного пугает? — Да, немного. Потому что пугать, вообще-то, должно не это. Мы сейчас находимся на самом верху «семейной корпорации», и ответственность от каждого нашего шага всё увеличивается: вот где нужно бояться накосячить! Месяцев десять назад все наши собрания можно было бы посчитать игрой — не так уж они и влияли на что-то… а теперь, допустим, я скажу: «нам нужен собственный Интернет-провайдер»… и Котегава его нам купит. Вот так, просто. Не рассуждая, не задавая вопросов — как с этой больницей было. Так что не знаю, как ты — а я искренне уговариваю свой организм влюбиться именно в Юто. Ну где ещё я получу такие стартовые условия? Ценят, любят, доверяют, деньги дают… организм, не подкачай! Я верю в тебя! — Последние фразы Ю проговорила немного иронично, рисуясь и картинно обхватив себя руками. — Всё равно, — упрямо и насуплено проговорила Кузаки. — Деньги, вещи, ответственность — это всё не то. Если нет чувств, то какая может быть семья? А я даже не знаю, что он ко мне чувствует! Относится, как ко всем… — К тебе?! Ха! Кузаки, ты реально курица слепая! Он так с тобой носится: вечно ах, Ринко то, Ринко это, давайте поможем Кузаки, ой, у Кузаки соревнования, сделай пожалуйста за неё вот это… Блин, я даже ревную немного… ой! — Ю сообразила, что сказала, и прикрыла рот ладошкой. Девочки, остановившись, посмотрели друг на друга расширившимися глазами — и начали синхронно краснеть. Слов ни у одной, ни у другой как-то не находилось. Девочки остановились у самого края квартала — справа от них было шоссе и та автобусная остановка, к которой они шли. Слева начинался пологий холм, по которому широкими уступами взлетала «главная» лестница местного храма. Было довольно людно — так бывает вечером пятницы, только народу было ещё больше. Несмотря на полуночное время, улица была оживлённой — перед Танабатой, как перед Рождеством или другим праздником, все не такие многочисленные такси расхватывались на несколько часов вперёд, а, учитывая участие в грядущих гуляниях Общества и Школы почти в полном составе (а что? Заслужили! Особенно ученики последней — после ударного строительного труда!), занят оказался и весь клановый колёсный транспорт. Впрочем, для Японии это нормально — даже замминистра может на работу ехать общественным транспортом, без пафоса: а что делать, если ни на чём другом вовремя не успеть, а вертолёт только министрам по штату положен? В общем, девочки могли простоять так ещё долго — автобус подходил к остановке по расписанию… — Слышишь? — Кузаки воспользовалась первым попавшимся предлогом, чтобы сменить тему, продолжать говорить на которую было выше её сил — и так сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Что угодно, только увести разговор! — Какой-то шум с холма? — Эм… что-то слышу. — Ю, в отличии от Ринко, не унаследовала прекрасный слух от матери. — А что? — Вроде, женщина кричала… или мужчина… — Кузаки наклонила голову и прислушалась. |
