— Вроде, женщина кричала… или мужчина… — Кузаки наклонила голову и прислушалась. — И ещё кто-то. Ну-ка, пойдём-ка, проверим.

— Ринко, ты чего? — Ю достала телефон. — Давай лучше в полицию позвоним. Наверняка там лотошники драку устроили или ещё чего… эй! Ринко!

Кузаки, не слушая, быстрым шагом поднималась по лестнице, и Шимомуро волей-неволей пришлось её догонять.

— Слушай, ночь же, а тут ещё и крики… Может, ну их?

— Ю, ты пять минут назад агитировала меня за то, что клан — это наше дело. А город — это дело клана! Я не могу это так оставить… только не теперь.

— И что мы можем сделать? Две школьницы двенадцати лет? Сама же говорила — «мы не в манге»!

— Ну, ты можешь просто постоять и посмотреть. — Крики по мере подъёма стали слышны более отчётливо. Кузаки распустила тесёмки на чехле её деревянного меча… после «парома света» по прочности не уступающего иному хай-тек композиту, одновременно «отпуская» свой внутренний резерв маны. Чувствуя, как под воздействием энергии мышцы теряют накопленную за день усталость, а мир вокруг привычно замедляется, одновременно даря уверенность в собственных силах. Конечно, Ринко никогда не сделала бы подобную глупость в нормальном состоянии, но «милая беседа» с Ю устроила организму кендоистки такую нехилую встряску, что хотелось только одного — кому-нибудь надавать по мордасам. И «кто-нибудь» такую возможность девочке немедленно предоставил: лестница, наконец, закончилась, и в свете затенённых листвой фонарей на главной аллее предстала картина разрушения и хаоса: несколько временных павильонов, разломанных до состояния «в щепки и клочки», и разбросанные по земле товары «украшали» «скучный» пейзаж из аккуратных клумб, подстриженной травы и вездесущих сакур. Несколько человек в разных позах стонали на траве — фингалы и наливающиеся шишки хорошо демонстрировали причину. Ещё троих «зажали» в «коробочку» около десятка дюжих «молодцев» — глумливо смеясь, выясняли что-то вроде извечного вопроса «ты чё такой дерзкий?». На беду, на лицо одного уже побитого пожилого гражданина падал свет фонаря — и Ринко опознала живущего рядом с додзе владельца семейной пекарни — и она сама, и ученики Тэнгу регулярно затаривались там лепёшками. Это зрелище немедленно убедило Кузаки, что она на верном пути — и то, что многие павильоны остались нетронутыми, а их владельцы, опасливо косясь на бандитов, продолжали выкладывать и расставлять товар, её не насторожило. Да и «разборка» продолжалась как минимум больше десяти минут — а полиции почему-то всё ещё не было…

— Не знаю, кто вы и зачем портите наш праздник, но лучше бы вам прекратить это прямо сейчас. — Звонкий, высокий голос Ринко, звучащий ещё выше из-за ускорения моторики речевого аппарата под действием амулетизации мышц, буквально прошил тёплый ночной воздух над холмом, привлекая внимание всех участников мероприятия. И если обычные гражданские просто застыли, не в силах поверить в происходящее, то оборачивающиеся катагири (а это были люди одного из отрядов с баржи, конечно же) рассматривали ЭТО, посмевшее поднять на них голос с непередаваемо-недоуменным выражением «Чо-о?!» на лицах. Спрятавшаяся за крайней сливой Ю только выругалась про себя и стала набирать телефон додзе — в полицию звонить смысла уже не было — второй рукой нащупывая цилиндр «скорчера» в сумочке. Она была очень благодарна Юто за то, что заставил «директорат» носить портативный «метатель молний» при себе… о чём Кузаки, кажется, благополучно забыла.