– Да. Я знаю про эти дурацкие патрули. И ждал, когда они умерят свою активность, – сказал Кейн. – Есть определенные преимущества в том, чтобы подождать…

– Боюсь, сейчас у нас нет времени ждать. Мы и так испытывали удачу, ожидая так долго. Если корабль обнаружат, все пропало. Мы должны отправиться не позднее завтрашней ночи.

– Сколько у тебя людей?

– Семь – нет, шесть, – поправился Имель.

– Что ж, этого достаточно, чтобы выдержать бой, хотя многовато, чтобы незаметно проскользнуть мимо крупного дозора. – Кейн задумчиво потер бороду. – Поедешь с нами, Арбас?

– Нет уж, спасибо, – ответил убийца. – Мое занятие дает мне достаточно и прибыли, и развлечений. Заговоры в таких масштабах меня не привлекают.

Наконец, когда гроза немного утихла, Арбас и Имель выскользнули наружу и осторожно направились по скользкому от дождя уступу в обратный путь. Они уже почти миновали гробницы, когда в свете фонаря они заметили что-то светлое, движущееся по направлению к ним.

– Осторожно! – прошипел Арбас и выхватил меч. Имель сделал то же самое, надеясь, что им придется иметь дело всего лишь с солдатами.

Арбас сорвал щиток с фонаря. Внезапно светлый предмет упал с хлюпающим звуком. Еле видимые в неверном свете тощие существа с чешуйчатой кожей припали к земле и заворчали, а затем поспешили в темноту. Призраки растворились в ночи, хотя время от времени вдалеке от фонаря можно было увидеть пару светящихся глаз.

Крадучись, двое мужчин приблизились к неподвижному предмету, и на Имеля внезапно нахлынула тошнота. Это был телохранитель, который следовал за ним и был убит Кейном. Загадка его присутствия здесь прояснилась при первом же взгляде. Его тело было частично съедено, мясистые части лица, рук и ног отгрызены. Внутренности свисали с уступа.

– Упыри! – выругался Арбас– Это упыри несли его в свою нору, чтобы выдержать до нужного состояния! – Он напряженно вглядывался в тени. – Ладно, будем надеяться, что пожиратели падали не осмелятся напасть на двух вооруженных мужчин с фонарем!

– Упыри! – эхом отозвался Имель. – Что это за человек, раз он выбрал своим убежищем населенные упырями гробницы!

Кейн ссутулился на стуле, истребляя вино чаша за чашей. Обычно он пил не больше, чем ему позволяла бдительность. Сегодня его настроение было мрачнее грозы, бушевавшей снаружи, и любые врага подвергли бы себя исключительной опасности, если бы попытались напасть на него. На жестоком лице была написана черная ярость, и смертельный огонь в его холодных голубых глазах был под стать сверкающей адской грозе.

Кейн с ворчанием осушил чашу и снова потянулся к кувшину с вином. Сосуд был пуст. Кейн выругался и швырнул его в угол пещеры, усыпанный осколками его предшественников. Толстое стекло ударилось обо что-то мягкое и отскочило прочь, не разбившись. Кейн пробормотал ругательство и пошел за кувшином. Он вознамерился непременно разбить его вдребезги.

Кувшин из-под вина лежал на насыпи из загнивших останков. Его толстое темно-зеленое стекло было покрыто кровью и гноем. Глаза Кейна уставились в полутьму.

Поперек нищ с ухмыляющимися скелетами сплел паутину пещерный паук. Размером с ладонь Кейна, покрытое белым мехом насекомое поймало в свои силки летучую мышь. Кувшин, брошенный Кейном наугад в слепой ярости, угодил в паука и его жертву, раздавив их. Смешавшись с мехом, хитином, ядом и запекшейся кровью, случайный снаряд отскочил от толстой паутины и остался цел. Прекрасное творение, эта паутина, и как тщательно сплетена…

Кейн безрадостно засмеялся. Его клинок рассек паутину, превращая ее в саван.

С сожалением он думал о бесценных книгах, которые был вынужден оставить.