Пелагея подплыла ко мне.

– Магическая вода полезная, но она никогда не заменит настоящую.

– Ты мне объяснишь, что за видения у меня были?

– Я же сказала, тебе нужно самому это понять. И желательно поскорее.

Красивое лицо Пелагеи находилось так близко, что мне вдруг захотелось прижаться к ней и поцеловать в алые губы. Видимо, она почувствовала мой порыв, поэтому отплыла от меня на некоторое расстояние. По восторженному выражению её лица можно было предположить, что ей всё-таки не хватает настоящей воды в её «доме». Длинная коса, обвитая вокруг её тонкой талии, походила на золотистую змею, заключившуюся в свои тиски жертву.

«Хорошо, – подумал я, не отрывая от неё своего взгляда, – она просит, чтобы я сам понял значение моих видений. Попытаюсь».

Писательская работа в целом в том и состоит, чтобы видеть причинно-следственную связь там, где она на первый взгляд отсутствует.

Припоминая некоторые слова Пелагеи, например, «нить, соединяющая твои жизни» и то, что мне нужно вспомнить, кто я, плюс добавить сюда мои видения, то получалось, моё ощущение уверенности, что я знаю Пелагею давно, было правильным. Видимо, как бы это безумно ни звучало, в прошлой жизни я был принцем, а Пелагея принцессой. И судя по тому, что я к ней сейчас чувствовал, возможно, мы когда-то давно любили друг друга. Это все получается, исходя из второго видения. Но вот значение первого видения понять я так и не смог.

Я подплыл поближе к Пелагее, чтобы рассказать о своих умозаключениях, но меня отвлекла сороковая симфония Моцарта. Это звонил мой телефон. В своём необычном приключении я напрочь забыл о матери. Я быстро подплыл к берегу, выскочил, натянул на мокрое тело трусы, лихорадочно стал искать телефон, нашёл его прятавшимся под моей одеждой и ответил на звонок:

– Миха, здорово! Ну как вы там?

Я слышал, как Пелагея тоже вышла из воды. Слышал, как зашуршала её одежда.

– Марсель, дружище, плохо дело, – голос Михаила дрожал.

– Что случилось?

– Вчера ночью маме стало не по себе. Пришлось вызывать скорую…

– Что с мамой?

– Врачи говорят, ей осталось несколько дней.

– Я могу с ней поговорить? – сердце сжалось до маленького комочка, готового взорваться тревогой и болью.

– Нет. Она со вчерашнего вечера не приходила в сознание. В общем, рейсов на сегодня нет, я позаботился и заказал для тебя билет на поезд. Он у тебя на почте.

– Хорошо. На какое время билет?

– На шесть часов.

Я посмотрел на часы на дисплее, время было одиннадцать утра.

– Хорошо. Ждите меня. И…

– Да?

– Может, всё обойдётся?

– Я тоже молюсь об этом, дружище.

Я взглянул на Пелагею и принялся натягивать на себя остальную одежду.

– Что случилось? – спросила она почти что шёпотом.

– Мама в тяжёлом состоянии. Прости, мне нужно ехать в Москву. Но… я вернусь… обещаю.

Пелагея ничего не ответила. Я полностью оделся. Убрал телефон, ключи и золотистую ленточку в карман. От речки мы перешли на поляну. Кольцо с красным камнем на пальце девушки стало испускать слабое свечение. Пелагея молча подошла к скале.

– Пелагея, – обратился я к ней, так как меня угнетало её молчание.

– Для короля его собственная жизнь не имеет значения. Главное это жизнь подданных. Их безопасность.

– Ты о чём?

– Ты сделал выбор, – вместо ответа сказала она и дотронулась до скалы.

Каменная глыба вздрогнула. По зелёной поверхности пошли трещины. Облако пыли устремилось к небу. Часть поверхности сдвинулось, образовав проём.