— Бодливой корове, Иван Алексеевич, Господь рогов недодал. А Вам уже самое время о душе подумать, о Боге. Исповедника я, уж простите, организовать не могу, но покаяться можешь хоть сейчас. Куда бумаги-то спрятали?

— Нет этих бумаг в помине. Фальшивка была. — сквозь зубы процедил мой родственник.

— Фальшивка? Что второго наследника престола тайком посвятили иудейскому Богу взамен чудесного исцеления от скарлатины? С заверениями раввина и свидетелей! Лобанов вот тоже отпирался, аж до самой смерти своей. Не юли, граф, лучше вспоминай побыстрее. А то уж и короновали отродье нехристя, а так-то еще много что в мутной воде выловить можно.

Даже сомнительного происхождения подобная бумаженция дискредитировала бы престол так, что не отмылись и за пару десятилетий — незаконная коронация, огромный скандал. Чисто гипотетически в семье могло произойти все — Александр Александрович не был первым наследником, и любовь его матери всегда была сосредоточена на старшем, Николае. И будущему государю страна досталась вместе с невестой покойника, недовольством родителей и прочими обременениями. Ежели бы он в детстве сильно захворал, то могли заплатить такую цену? У меня нет своих детей, но даже до пробуждения материнского инстинкта могу поклясться, что перед лицом смерти малыша я бы обратилась хоть в католицизм, хоть в вуду. Тут, конечно, нравы другие, но матери-то прежние…

А ведь владельцу подобных бумаг удалось бы руководить отечественной политикой, признать ничтожными практически все решения и договоры, особенно международные соглашения, начиная аж с 1881 года. Так что пара пропавших графов, одна неблагополучная графиня, незадачливый сыщик и несколько безымянных трупов — копеечная цена за подобную власть.

И на политическую арену выйдут совсем другие люди. Кто там у нас остался от той ветви? Гурман, покровитель изящных искусств и сенатор Владимир Александрович (трое сыновей и дочь), блистательный московский губернатор Сергей Александрович, самый сухопутный адмирал Алексей Александрович (один сын, рожденный в непризнанном или не регистрированном браке), опальный влюбленный Павел Александрович (малолетние дочь и сын), у которого уже изъяли детей, а сам он дни считает до своего морганатического брака? Это сейчас они — просто старшие родственники императора, а случись всему всплыть — и брак Александра Александровича, и права его детей даже на фамилию — окажутся ничтожными.

Чем вообще думал граф, когда вляпывался в эту авантюру? Здесь же за один факт знакомства с подобной историей род зачистят до внуков и будут правы. Я осуждающе смотрела на родственника, и он вряд ли нуждался в словесном дополнении.

И покуда нас с Тюхтяевым связывали, надевали мешки на головы, и вели в непонятном направлении, ощущала на себе горящий взгляд, полный досады и огорчения. Я вот тоже огорчилась, получив щедрую порцию щипков, тычков и облапываний в разных местах. Кто-то одернул моих надсмотрщиков и нас просто втолкнули куда-то. Судя по звуку удара и короткому стону, Тюхтяеву досталось больше, чем мне. А я что — просто пролетела несколько метров и кубарем прокатилась по дощатому полу.

Из всех моих дурных идей эту стоило признать абсолютным лидером. Несколько нелепых поступков — и я подставила под удар не только собственную жизнь и благополучие, но и судьбы других людей. И пусть я не была теневым лидером в этой игре — уходить с доски тоже нужно умеючи. Пора уже признать, что моя миссия на планете подошла к бесславному финалу. Я кое-как подползла к ближайшему телу, которым оказался статский советник, и пристроила голову на плечо. Умирать не хотелось, но раз уж это неизбежно, с ним как-то надежнее. Из-под мешка почти ничего не было видно, но своего человека я узнала на ощупь.