— Ксения Александровна? — спросил он свистящим шепотом. Видно повязка оказалась слабее моей.

Я кивнула и промычала что-то утвердительное. Тюхтяев потерся головой о мой затылок и сумел освободиться от мешка. Зубами стянул мой и я уставилась на него — последнего героя этого приключения. Он даже с моим кляпом справился.

— Михаил Борисович, простите, что я Вас сюда притащила. — опустила я глаза.

— Ничего, Ваше Сиятельство, мы еще поборемся.

Он исхитрился ослабить путы на моих руках так, что я выдернула из комка веревок левую ладонь, а потом правую. Теперь я уже смогла помочь ему. Пока развязывала, осознала, что представления о мужской привлекательности у меня изменились, и теперь в топ-рейтинге кареглазые волшебники с темно-медными волосами. Погладила его по щеке, за что удостоилась чуть ошалевшего взгляда.

Осмотр подвала показал, что нам придется ждать пока кто-то откроет навесной замок на двери, а дальнейшее Тюхтяев брал на себя. Ожидание затянулось. Мы нахохлившимися воробьями сидели, прижавшись друг к другу — отоплением тут не баловали.

— Вы, Ксения Александровна, главное — не переживайте. — повторял сокамерник, чем вселял все больше беспокойства.

Наши пальцы соприкоснулись совершенно случайно, но как поддерживает это тепло, когда все прочее настолько бесперспективно.

— Нас убьют? — спросила я. В моё-то время это не вызывало бы никаких сомнений — сгинули бы мы в безвестной автокатастрофе. А тут пока непонятно, в каком стиле подобные вопросы решают. Хотя Нева глубока, а Финский залив гостеприимен, да и болот окрест столицы в изобилии.

— Вас-то вряд ли. — с неожиданной прямотой ответил он. — Все же господа Маффеи ди Больо и Монтебелло важные персоны, а Вы им интереснее живая, так что для наших новообретенных товарищей Ваша жизнь представляет интерес.

Сомнительное счастье быть таким ценным активом, но тюхтяевские перспективы явно хуже. Не скрою, еще не покрылось пылью время, когда я согласна была на любую авантюру, лишь бы господин статский советник оставил меня в покое. И вот мечта сбывалась прямо на глазах, а я все отдам за то, чтобы перенестись в Москву накануне Ходынки, и пусть бы ссорились, но быть причиной его гибели — ни за что.

Тюхтяеву не удалось обнаружить в этой комнате ничего, что можно было бы использовать как оружие. Обыскали его тоже тщательно, так что шансы на спасение могли бы появиться, приди за нами лишь один враг — пьяный, глухой и слабовидящий. Но как рассчитывать на подобную удачу?

Поскольку я не переставала чувствовать собственную вину за слуившееся, то и сделала первое, что пришло в голову. Тюхтяев с изумлением и неодобрением смотрел как я расстегиваю верхний жакет, корсаж, лиф, потом корсет, оставаясь в одной шемизе выше пояса.

— В корсете — стальные косточки. — пояснила я чуть остолбеневшему сокамернику.

Он быстро сообразил, покраснел до кончиков ушей, даже вспотел, разодрал мой чудесный французский корсет — кружево ручной работы, идеальная посадка на фигуре, полторы сотни рублей — и пристроился затачивать край одной из пластинок на камне у двери. Я не спешила одеваться — полуголая женщина точно отвлечет внимание посетителей на пару минут, которых ему должно будет хватить. Подобный план Тюхтяеву не понравился сразу по нескольким причинам, но прочие оказались куда более самоубийственными.

— Это нарушает все правила приличия, Ксения Александровна!

— Наши посиделки здесь тоже mauvais ton.